Слыша тяжёлые шаги Лазарро, напрягаюсь и слежу за входом. Он когда-нибудь научится надевать трусы хотя бы? Нет. Видимо, нет. Лазарро возвращается, и в его руке обычный лист бумаги. Он не сводит с меня глаз, и его губы искривлены в хитрой ухмылке. Хлопает дверью. Что он задумал? Чёрт, мне страшно. Лазарро психопат, и у него странное чувство юмора. В общем, он одна большая странность, что приравнивается к ненормальности.
– Зачем тебе бумага? – сглатывая, напряжённо спрашиваю его.
– Хочу порисовать.
Удивлённо приподнимаю брови.
– Прости? Порисовать?
– Да. Внезапно появилось такое желание. Рисовать. Ненавижу искусство, но ты, Белоснежка, открываешь для меня всё новые и новые грани моих умений. Рисовать. Кровью.
Чувствую, как бледнею.
– Кровью? – Отодвигаюсь на матрасе, но он рывком пересекает комнату и хватает меня за лодыжку.
– Куда же ты? Не убегай, тебе понравится. Я никогда не сдаюсь, Белоснежка. Ты моя, и я вновь докажу тебе это.
Меня парализует от ужаса. Я не могу двинуться, хотя разумом понимаю, что надо бежать или хотя бы драться с ним. Извращенец больной.
Лазарро кладёт лист на матрас и мягко придвигает меня за ногу ближе к себе.
– Подай мне нож, Белоснежка, – улыбаясь, он указывает на подушку. Мотаю головой.
– Нет… ты же не будешь… нет! Лазарро, это ненормально! Хорошо! Возьми меня так! Пожалуйста, бери! Но только не кровь! Нет! С меня хватит крови! Хватит…
– Ш-ш-ш, – наклоняясь, он пальцем касается моих губ.
– Не бойся. Помнишь, ты прыгнула и сказала, что я всегда тебя поймаю, верно?
Киваю ему.
– Так вот, думаешь, я не понял скрытый смысл твоего поступка? Ты показала мне, что вверила свою жизнь мне, и теперь я несу за неё ответственность. Ты заковала меня в грёбаные наручники, а потом в твоей голове появился тупой план по уничтожению обещаний, данных мне. Я обижен. Теперь я обижен. И вновь предлагаю тебе расслабиться, я сделаю тебе больно, но ты ведь уже знаешь, насколько возбуждающей бывает боль. Ты намокнешь, хотя ты уже мокрая от моего голоса, – он самодовольно усмехается и опускает ладонь между моих бёдер. Я пытаюсь свести их, но он раздвигает их лишь сильнее.
– Почему тебе всегда надо лгать мне? Ведь время стыда давно прошло, или мне нужно устроить показательное выступление, собрать множество мужчин, подвесить тебя и вынудить испражняться перед ними? Хочешь?
Мои глаза распахиваются от ужаса, пока Лазарро медленно массирует мой клитор.
– Ты не посмеешь…
– Всё будет зависеть от тебя. Ты мокрая только от одной фантазии о том, что я с тобой сделаю в этот раз. Чем дольше ты упрямишься и лишаешь меня удовольствия, тем быстрее подталкиваешь вот на такие мысли. Что тебе мешает, Белоснежка, перестать бороться с собой? – вкрадчиво шепчет Лазарро, лизнув мочку моего уха. Зажмуриваюсь на несколько мгновений.
– Ты… ты мне мешаешь… – выдыхаю я. Боже, я знаю, что изначально проиграла эту схватку, но почему ты настолько жесток ко мне?
– Чем же я тебе мешаю прекратить стыдиться самой себя? – Он медленно покрывает поцелуями мою кожу, продолжая изводить, легко касаясь пальцами внизу живота и вынуждая кровь бурлить от жара в ней.
– Ты изменяешь… мне это… я ревную… не хочу быть грязной, как Марта. Не хочу стать ей потом, – жалобно признаюсь. Лазарро поднимает голову и вглядывается в мои глаза.
– Ты и не станешь, Белоснежка. Ты намного сильнее, чем она. Но раз таковы условия, то я их принимаю. Запомни их, потому что теперь я буду брать тебя в любых позах и когда сам захочу этого. Ты даже не пикнешь. Хочешь, чтобы зверь быть твоим, так приручи его своим ртом, руками и стонами. Сведи его с ума, а пока… – Он резко садится между моих ног и подбрасывает в руке нож. Замираю. Даже не дышу.
– Чудовище очень хочет поиграть. – Лазарро быстро наклонятся ко мне, и я жмурюсь от страха. Холод пронзает мою грудь и кожу, а потом следует грубый рывок. Меня буквально подбрасывает вверх, бюстгальтер лоскутками падает на матрас. Распахиваю глаза, шумно дыша. Моя грудь рывками вздымается и опускается. Лазарро с силой втыкает нож в матрас, прорывая ткань, и оставляет его там. Едва я успеваю обратно повернуться лицом к нему, как он настигает своим ртом мой. Если честно, то я немного отвыкла от того напора, с каким Лазарро целует меня. Он пожирает. Кусает, сосёт, облизывает мои губы, вызывая у тела абсолютный восторг от его власти над ним. Оно совершенно просыпается от движений языка Лазарро, касающихся похотливым мазком моего и забирающего воздух из моих лёгких. Словно и не было этих долгих дней, не было расставания. И вот я вновь в его руках. Он демонстрирует мне свой голод, настоящий голод, какого я не знала раньше. Так глубоко и остро он меня никогда не целовал. И я таю…
Лазарро резко дёргает за колье на моей груди, и этот жест болью отдаётся в шее. Вскрикиваю и скулю, зажмуриваюсь. Выгибаюсь всем телом. Он просто сломал застёжку. Приоткрываю губы, напряжённо смотрю на него. Лазарро проводит пальцем по ранке на затылке, и я вижу на нём кровь. Он слизывает её со своих пальцев.
