– Почему? Всё просто, Винни. Ты то, что повысит авторитет Босса на ближайшие пятьдесят лет, если не больше. Ты та, кто умеет соблазнять, даже не делая этого намеренно. Ты та, у кого развито много чувств, а они в нашем мире редкость. Каждый хочет урвать кусок искренности, белоснежной кожи и утереть нос Лазарю.
– Превратили меня в вещь. О тебе я была лучшего мнения, – фыркаю я.
– А я не говорил о себе. Я мечу не на твою киску, Винни. Я мечу в сердце, – усмехается Карл.
– Не надо… просто замолчи. Лучше ехать в тишине, – передёргиваю плечами. Мне хватает Лазарро, так теперь ещё и эти бешеные мужчины подтянулись, устроив на меня забавную охоту. Отвратительно быть вещью в их глазах. Они абсолютно не думают о том, что я живая, и имею своё мнение. Да они никогда о людях не думают, но я уверена, что когда дело касается их самих, то здесь будет вселенская обида за то, что им боль причинили.
Ночь порой не всегда настолько ужасна, насколько мы считаем. Она открывает двери, которые в дневное время могут быть заперты. Она ключ ко многим тайнам. Она распахивает сердца, рождает сожаление, перечёркивает все обиды. Ночь властвует, как мрак и темнота, над разумом человека. В ночи всё кажется возможным.
Бросаю взгляд на здание закрытого госпиталя, и вся моя бравада испаряется. У нас с Мартой были сложные отношения. У меня здесь со всеми сложные отношения. Она во многом была не права, как, может быть, и я. Но я знаю, что должна это сделать. Меня так воспитали, и я цепляюсь за эти воспоминания из прошлого, чтобы не потерять себя. Нас окружают машины и люди, Карл осматривается по сторонам и только потом помогает мне выйти. Отстёгиваю шлейф, бросаю его на сиденье.
– Ты уверена, что хочешь это сделать? – тихо спрашивает Карл.
– Нет, но иначе я не могу, – так же отвечаю ему.
Он кивает мне и взглядом отдаёт приказ ожидать нас. Карл ведёт меня по коридорам, в которых уже приглушён свет. Нас пропускают без каких-либо вопросов. На нас даже особо и не смотрят, пока мы поднимаемся на четвёртый этаж. Медсестра подскакивает с места и кивает нам, возвращаясь затем на своё место. Карл подводит меня к палате.
– Я останусь здесь. У тебя не больше пятнадцати минут, Винни. Нам не нужны проблемы, – шепчет он.
– Я поняла.
Делаю глубокий вдох и вхожу в палату. Это роскошная комната, вся заваленная цветами. Их вонь отравляет меня. Бросаю взгляд на кушетку, с лежащей на ней Мартой, и кровь отливает от моего лица. При иных обстоятельствах я бы даже не узнала её. Отёки под глазами, огромные гематомы, гипс на носу, разбитые губы, царапины. Всё её лицо – это месиво фиолетово-синего цвета. Марта подключена к аппаратам обеспечения жизнедеятельности.
Мои ноги подкашиваются от ужаса и сострадания к ней, но я медленно подхожу к кушетке. Слабый свет торшера играет тенями, и действительность кажется ещё хуже. Здесь так воняет. Направляюсь к окну, раздвигаю тяжёлые шторы и открываю окна, чтобы проветрить палату. Хотя я знаю, что иммунитет любого пациента очень низкий, но свежий воздух обычно помогал маме. Это чистый кислород, а не спёртые воспоминания о насилии.
– Лавиния.
Оборачиваюсь на шёпот Марты. Она едва может шевелить губами, как и открыть глаза, сейчас превратившиеся в щёлки, окружённые вспухшей фиолетовой кожей.
– Привет, – шепчу, обходя кровать и натягивая улыбку.
– Я в порядке, – с трудом говорит она. – Как ты? Выглядишь прекрасно.
– Со мной всё хорошо. Карл сказал о том, что случилось. Мне очень жаль, что ты потеряла ребёнка.
– Я рада… лучше бы Сэл убил меня. – Она прикрывает глаза, а я сглатываю ком горечи в горле.
– Зачем? Зачем ты это сделала? Марта, – с болью спрашиваю и касаюсь её руки.
– Для тебя… ты не понимаешь, что чем дольше он тебя прячет от себя, тем быстрее теряет связь. У тебя есть шанс… у него есть. Прости меня… ты мне дорога. – Она шевелит пальцами руки, обмотанной до локтя гипсовой повязкой, и я сжимаю её ладонь.
– Пожалуйста, живи. Не стоит это всё того, что я вижу.
– Стоит… кто тебя защитит, если не я? Ты моя девочка. Я не дам им тебя испортить и превратить в подобную мне. Ты будешь бороться за нас обеих, – хрипит Марта. – Не позволяй ему лишить тебя воли, Лавиния. Никогда. Иначе ты сойдёшь с ума от боли. Не отдавай ему сердце. Не заметишь, как побои станут нормой. Сначала ты думаешь, что он так заботится о тебе. Шикарный мужчина, который охотится и готов бросить весь мир к твоим ногам… – она замолкает и облизывает потрескавшиеся губы.
