Алексей не сразу заметил это движение, он ещё находился под впечатлением того, что увидел в глубине этих бесконечно-чёрных глаз. Второй Вампир кинулся на него и впился выпущенными когтями в плечо человека. Острая боль пронзила, всё тело и человек пришёл в себя. Захват, задержавшейся на плече руки, уход под противника, бросок через себя и вот уже рука, с кинжалом продолжая движение направляет смертоносную сталь давно отработанным и привычным движением в грудь противника. На этот раз Клинок не с такой лёгкость пронзает тело, но сильный удар ломает рёбра и кинжал всё-таки добирается до сердца, он вновь пьёт чёрную кровь, вновь немного вырастает. Вновь дикий крик вырывается из груди уже другого Вампира, и снова пустота и холод. А на плечах уже висит третий, он пытается дотянуться клыками до шеи человека, впиться в сонную артерию и наконец, удовлетворить свой извечный голод, выпив всю кровь, вместе с душой человека, а на закуску оставить его ментальное тело и уже потом, долгие дни наслаждаться запасами пищи.
У этого, третьего было больше всего шансов на спасение, но не прислушался он к словам старейшины, не задумался над тем, почему тот так быстро превратился в пепел, и не обратил внимания на его предсмертный крик. Голод, извечный голод затмил разум и сознание, и даже инстинкт самосохранения притупился на столько, что Вампир, не помня себя, накинулся на человека.
Алексей отпустил, задержавшийся в теле второго противника клинок, захватил голову, прильнувшую к его шее, и сильным рывком перебросил Вампира вперёд, освобождаясь от захвата. Тот оказался очень подвижным, сделав кувырок, встал на ноги и принял боевую стойку. Теперь человек и Вампир стояли друг напротив друга, оба безоружные и оба готовые на всё ради сохранения своей жизни, но кроме обоюдного желания жить у каждого из них были ещё желания. Безграничный голод у вампира и нечеловеческая усталость у человека.
Противники одновременно склонили головы, оценивающе оглядев друг друга, и зловещая улыбка расцвела на лице Вампира.
— Ножечек-то твой вон в нём остался, — указал он кивком головы на уже почти полностью истлевшее тело своего товарища. — Что теперь делать будешь?
— Ничего, я с такой тварью как ты и голыми руками справлюсь, ответил Алексей и начал медленно, как пантера обходить противника, стараясь выбрать наиболее удачную позицию для атаки.
«Нет, — подумал он мельком, — без кинжала мне не справиться, а он остался вон там, в центре нашего круга. Кто до него доберётся первым я или он?»
Подумав это, он сделал шаг в сторону, отвлекая внимание Вампира, а потом резко прыгнул в центр, делая кувырок и выхватывая клинок, теперь уже просто застрявший в земле. Именно в этот момент Алексей ожидал нападения со спины, но вместо этого услышал, а скорее почувствовал, глубокий вздох и бесконечную муку погибающего существа. Встав и обернувшись, он увидел, что стоявший и готовившийся к прыжку противник, вдруг замер, сведя лопатки как от жуткой боли, его лицо перекосилось, а со спины по всему телу начала распространяться иссушающая тело коррозия. Именно так происходило с ним, когда он наносил раны не в сердце, а хаотически по всему тела. Но что произошло, кинжал был у него в руках, Алексей оставался совершенно уверенным в том, что ни коснулся им Вампира.
Тот медленно развернулся к нему спиной, между лопатками в неровном свете луны, в самом центре губительного очага, что-то блестело, а Вампир не верными, шагами двинулся в сторону так и продолжавших стоять на месте двух призрачных фигур, Отдина и Надима. Не дойдя до них пары шагов, он упал, ноги рассыпались, и всё тело моментально превратилось в небольшую кучу пепла. Братья, наконец, сдвинулись с места, один из них подошёл к кучке, разгрёб её и, достав наконечник, закинул его в пустой колчан. Второй же подошёл к Алексею и подставил уставшему человеку свой плёчо. Не смотря на то, что плечо было полупрозрачным, оно оказалось твёрдым и надёжным.
— Опирайся не бойся, мы проводим тебя до лагеря, сегодня ты не только помог нам с нашей миссией, но и спас наши жизни, пойдём человек.
Он сидел возле костра, огонь давно погас, только красные, раскалённые угли отдавали свой жар крупным кускам мяса, нанизанным на длинные, тонкие шампура. Мясо покрывалось золотистой корочкой, крупные кали жира то и дело капали с мяса, шипя, разбивались об раскалённые угли, вспыхивая быстро гаснущими огоньками.
— Паша, что мясо, скоро уже?
— Тихо не шуми, видишь командир спит. Скоро, скоро, вот сейчас только майонезом смажу, дам зарумянится, и будем Лёху будить. А ты пока пойди пиво из речки достань, остыло уже наверное.
— Да разве в такую жару оно может остыть, вода в реке, что парное молоко.
— А ты сходи, сходи, да народ собирай к столу, но только тихонько.
Запах свеже смятой травы соединялся с ароматом жареного мяса, солнце ласково грело и так не хотелось просыпаться, а ведь поднимут черти, лучше самому встать. Он потянулся.
— Паша ну что шашлык готов?
— Это ты кого и о чём спрашиваешь, — донёсся до него женский голос.