Зоологический музей был закрыт. Это стало понятно ещё возле запертой кассы, но Витя Шелепин продолжал раздраженно давить на кнопку звонка. Сволочи, ведь сами же на входе написали: «Выходной – пятница». А сейчас что? Сейчас воскресенье. Значит, музей должен вкалывать без базара. Звонок приглушенно дребезжал где-то в глубине музея, и этот печальный, одинокий звук, раздающийся в пустом здании, слышимый лишь чучелами и скелетами, вызывал неприятное чувство где-то в районе селезенки. Витя приник глазом к дверному глазку, но ни фига не увидел. Тогда он подергал ручку. Заперто, и хоть ты тресни.
– Папа, ну пойдем, закрыто ведь, – канючил Серега, дергая его за руку.
Сереге было скучно и повышать знания по зоологии не хотелось. А хотелось ему кататься на роликовых коньках вокруг БКЗ «Октябрьский», в компании таких же сорванцов.
Вите Шелепину тоже в музей не хотелось. Хотелось ему в «Шемрак», где каждое воскресенье под светлый «хольстен» они с друзьями обмозговывали текущие дела фирмы. Но – обязанности «воскресного папы» нужно выполнять. И Танька, коза, с радостью отправила их на выгул. Сама-то, поди, хрена Серегу по музеям таскает.
В тот момент, когда Витя вроде бы уловил шорох внутри здания, Серега прекратил канючить и, сунув палец в рот, переключил внимание на потрепанный автобус, остановившийся неподалеку. В автобусе было полно спецназовцев.
Шорох за дверью Вите Шелепину не померещился.
– Ну, чего там? – нетерпеливым шепотом спросил Вискас, не вынимая рук из карманов плаща.
– Ложная тревога. – Алиса на цыпочках отошла от двери. – Посетитель какой-то. На чучело мамонта, наверное, желает позырить.
Одета она была в рамках предстоящего мероприятия: черные джинсы в обтяжку, заправленные в высокие армейские ботинки на шнуровке, мужская рубашка в яркую красно-черно-белую клетку с закатанными по локоть рукавами, а поверх – коричневая жилетка с десятком карманов и карманчиков.
– Понятно. Может, звонок перерезать? Чтоб не долбил по ушам.
Вискас достал из недр бессменного плаща не первой свежести платок и украдкой высморкался.
– Да ну его. Потрезвонит и отвянет. Посетитель, в смысле. Не отвлекайся, Василий, мы тут не за тем.
– А ты уверена…
– Уверена, Вискас, уверена, – тихо, но раздраженно прервала Алиса. – Отсюда кораблики как на ладони.
– Смотри, если Доктор узнает…
– Не узнает. Ему сейчас не до нас.
К музею вроде бы подъехала машина, но Алиса уже шла прочь от двери.
– Эй, друг, чего воюешь? – раздался за спиной Вити Шелепина спокойный, даже ласковый голос.
Витя обернулся, и перед ним протянулась вереница кошмарных видений: задержание, обыск, КПЗ, допрос, арест, суд, тюрьма, лагерь под Тосно… А в кармане тысяча двести «зеленых». А за спиной спецназовца целый автобус его братанов по оружию.
– Так ведь заперто, – пролепетал Витя.
В мозгу завертелось: «При мальчонке-то не надо… Не надо при мальчонке-то…»
– Дядя, а вы моего папу арестовывать будете? – с надеждой спросил поганец Серега.
– А то, – добродушно пошутил человек с автоматом и потрепал поганца по светлым кудрям. Потом вновь перевел взгляд на папу. – Документы имеются?
– А как же…
Съежившийся Витя нашарил во внутреннем кармане паспорт (слава Богу, взял), подцепил, потянул, упустил, подцепил, выудил, протянул.
В голове билось: как же они вычислили, что у меня фура нерастаможенная прошла? Или Киреев заложил, падла?
– Дядя, а вы из ОМОНа? – спросил Серега.
– А то, – гордо сказал боец Брагин. Документы он не взял – лишь взглянул на них мельком. – Музей закрыт, что ли?
– Закрыт, закрыт! – часто и безнадежно закивал Витя Шелепин. – Заперто, я десять минут стучусь, звоню, а у них заперто…
– Дядя, а вы из автомата стрелять будете? – поинтересовался Серега.
– А то. – Не глядя на пацаненка, боец Брагин поправил ремень автомата и грозно процедил: – Ну, на нет и суда нет. А раз закрыто…
При слове «суд» Шелепин закрыл глаза. Сейчас спросят про незарегистрированное оружие, наркосодержащие вещества, колющие-режущие предметы, потом затолкают в автобус… В сознании почему-то возник образ большого, запотевшего, до верху наполненного «Хольстеном» бокала. Прощай «Шемрак», прощай навсегда… Неужели Киреев все-таки настучал, падла?
– …То давайте-ка быстренько отсюда, – услышал Витя. – Завтра приходите.
Когда родная «бомба» цвета «карина» умчала папу и сына прочь от музея, воображаемый «Хольстен» из сознания Вити Шелепина медленно перетек в мочевой пузырь и теперь настойчиво стучался в стенки, требуя разрешения на выход. Но Витя крепился. Он был уверен, что, если остановится, омоновцы окажутся тут как тут.
Расположившись на заднем сиденье и глядя в кормовое окно на стремительно удаляющийся автобус с милиционерами, Серега раздумывал, заплакать ему в знак протеста или нет – милиционер обещал арестовать папу, а папа почему-то сбежал. Весь кайф обломал, родитель фигов…
