После длинного учебного года наконец-то настало лето, и мама отправила шестиклассника Женьку Машникова (по прозвищу Ума Палата) в деревню, к своей дальней родственнице. Не сразу складывались отношения Женьки с местными ребятами, поначалу они считали его задавакой и чужаком. Однако, все же Машникову удалось с ним подружится и, мало того, отправиться в самое настоящее путешествие – байдарочный поход к таинственному Черному озеру. Именно там, по преданию, обитали загадочные летающие змеи! Что может быть лучше, чем плыть на байдарке по быстрой реке?! Когда в лицо ветер и брызги, а на порогах подкидывает так, что, кажется, улетишь в небо. Ночевки в палатках, костре с искрами, как звезды, вкуснейшая уха… и комары, слепни, клещи, да еще и буря, и браконьеры! Много опасностей пришлось пережить ребятам, много того, чего они даже и не ожидали. И, разве дело в летающих змеях? Вовсе нет, ведь самое главное в жизни – верные товарищи, друзья, за которых – в огонь и воду.
Глава 1
Они стояли у почты. Четверо. Двоих Женька знал, по виду – его ровесники, лет тринадцать, может, четырнадцать. Одного звали Колькой, второго – Мишкой или Микой… как-то так. Да – Мика. Тоже еще имечко! Двое других выглядели постарше, понаглее.
Женька замедлил шаг… идти – или обождать? Дождаться кого-нибудь из взрослых… Да что им взрослые! Та еще компашка. Схватят за руки, отведут… за ту же почту, а там – промеж глаз! И ведь главное – ни за что. Что он, Женька, им такого плохого сделал? Да ничего. А пристают, потому что чужих не любят. Вообще-то, чужих нигде не любят, особенно в деревнях, или вот в таком поселке, как этот. Здесь мама родилась, между прочим. В школе до девятого класса училась. Значит, не такой уж Женька чужой.
Так идти или нет? С одной стороны, как-то не очень хочется ходить с разбитым носом или с синяком под глазом. Хотя, синяк уже был – на скуле. В первый же день отоварили, Женька – Женька Машников – вот так же мимо шел. Прицепились, загородили дорогу, слово за слово и…
С другой стороны, выглядеть трусом – тоже как-то не очень. Пусть и не знает тут его никто, а вес таки самому потом будет противно. Вот и думай.
Женька пригладил волосы, постоял на углу, делая вид, что сильно заинтересовался крыльцом какого-то дома. Крыльцо и впрямь было знатное – старинное, разное. Как и сам дом – с мансардой, с наличниками, таких домов по всему поселку – раз-два и обчелся. Кстати, дом тети Глаши – такой же. Ну, почти. Крыльцо, конечно, поскромнее, зато наличники красивей.
Хорошо бы этот вот дом, крыльцо это, сфотографировать! Женька подумал, и достал из заднего кармана шортов смартфон. Щелкнул и пожалел, что не взял фотоаппарат, хороший, с большим объективом. Не взял. Постеснялся.
Фотографировать Женька любил, правда, нигде, ни в каком кружке не занимался, потому что терпеть не мог кружков и секций, и вообще…
Ага! Вот оглянулись все четверо! И на него, на него посмотрели. Посмотрели! Заметили. Теперь уж не переждешь. Теперь уж скажут – трус, испугался. Что ж, делать нечего…
Женька даже испытал некоторое облегчение – вот все и решилось. И пусть синяк… Так и кому-нибудь их этой компашки тоже можно синяк поставить. Хотя бы вон тому, наглому. Кольке, или, как его все звали – Коляну. Если повезет. Драться Женька не любил, не умел даже.
Набрав в грудь побольше воздуха, мальчишка старательно выдали из себя страх, и сделал первый шаг. А потом второй, и третий…
Где-то на углу затрещал мотоцикл. Дешевый, китайский. Кажется. «Дельта». Мотоциклист, растрепанный парень лет шестнадцати, по деревенской привычке – без шлема, подняв тучу пыли лихо затормозил перед почтой.
– Ну, тебя где носит-то?
– Явился, не запылился!
– Как раз – запылился, ага.
Стоявшие у почты парни разом повернулись к мотоциклисту и принялись оживленно беседовать, не обращая никакого внимания на Женьку. Чему тот, естественно, обрадовался, прямо камень с души упал. Оказывается, вовсе не его они поджидали.
Сунув руки в карманы, Машников независимой походкой прошел мимо компании. Наглый – Колян – на него покосился, сплюнул даже, но ничего не сказал, видать, не до того было. А Женька шел, как деревянный, в любую секунду готовый услышать как ему в спину прилетит какое-нибудь обидное слово. И как тогда быть? Сделать вид, что ничего такого не слышал? Ну-у-у… так и себя уважать перестанешь. Хотя, их-то четверо, пятеро даже, а Женька – один.
Ничего не сказали. Не выкрикнули. И камень в спину не швырнули. Проигнорировали Женьку Машникова напрочь! Ну и хорошо, ну и славно… а то с синяками ходить… Тетя Глаша – ужас, какая жалостливая!
Тетя Глаша – это была мамина тетушка, и Женька, стало быть, приходился ей родственником. Только вот кем именно? В такие тонкости Машников не вдавался и тетю Глашу звал тетей Глашей. А как же еще-то?
Вообще-то, в поселке было хорошо, красиво. Лес рядом, и речка, да еще и озеро. С погодой, опять же, повезло… Вот только пацаны местные… Надо как-то с ним проблему решать, не ходить же целый месяц с оглядкою. Помириться бы – да только как, коли и не ссорился? Не было никакой ссоры – просто подошли да дали в скулу. Сказали – нечего всяким соплякам на нашей улице ошиваться! «На нашей» – надо же. Между прочим, она, улица-то, теперь и Женькина тоже. На целый месяц!
Та-ак, где-то здесь должна быть библиотека. Тетя Глаша сказала – через четыре дома от почты. Вот первый дом… вот второй… третий… а дальше вообще какая-то заброшенная изба, ничуть на библиотеку не похожая! Спросить? Так пока не у кого… разве что – х-ха! – вернуться к почте, к тем… и привлечь их внимание простым естественным вопросом из любимого маминого фильма.
