Тайна Черной горы полностью

– И куда же ты меня завез, а? Куда завез? Куда-а-а? Несчастная я, разнесчастная… Поверила ему, идиоту рыжему!.. Поверила, дура глупая-а… Да тут живой души нет ни одной!.. Глушь сплошная и дикая, без культурных заведениев и самых простых нужных удобств для человечества… Кругом одна черная тайга, голая и беспросветная… Ни один нормальный человек по собственному хотению сюда не приедет, только ты один такой выискался! Выискался на мою голову… Тюха-растюха с серыми ушами… Куда же ты меня завез, а? За что мне выпало такое наказание, а? Чем же я провинилась, чтобы гноить здесь свою живую душу и лучшие годы расцветающей жизни?..

Галина, или попросту Галка, как ее именовали подружки по школе, а потом и по университету, или, как она любила сама себя именовать на заграничный манер, – Лина, по паспорту Галина Васильевна Манохина, сидела в накомарнике, густо обрызганная репудином – серой неприятной жидкостью, отгоняющей комаров, мошку и иную таежную крылатую пакость, да еще и одеколоном «Гвоздика», сидела спиною к остывающей печке, грелась о ее теплый бок и отрешенно смотрела через марлю в окно, по которому, как и слезы по ее щекам, сползали дождевые капли. Она сидела на грубо сколоченном табурете, а у ног на некрашеном полу валялись пустые бутылочки от репудина и одеколона. Галка горестно всхлипывала и яростно давила ладонями комарье и другую летающую живность, самовольно проникшую в теплую комнату.

Разве предполагала она когда-нибудь, что будет жить в таких жутких условиях? Галка с неприязнью и брезгливостью оглядывалась вокруг себя. Ей и в голову даже не приходило, что эта самодельная печка, хитро и ловко сложенная из дикого камня, валунов и частично, в самом главном месте, из настоящих, завезенных издалека обожженных кирпичей, считалась одной из самых лучших в геологическом поселке, была своеобразной гордостью хозяина этого небольшого дома, срубленного им самолично также весьма умело из грубоотесанных еловых бревен. Неказистая на вид печка, как отмечали местные острословы, имела «богатое внутреннее содержание» – быстро нагревалась, обильно источала тепло и, главное, долго хранила жар, поддерживая в доме даже в лютые морозы довольно сносную комнатную температуру. Но человеку городскому, тем более привыкшему к высоким стандартам столичной жизни, особенно женщине, привыкшей к обыкновенному комфорту малогабаритной квартиры в многоэтажной сборной железобетонной коробке с лифтом, горячей и холодной водой, канализацией, газом на кухне, ванной, телевизором и бесперебойной подачей электроэнергии, этот самодельный, грубо сложенный, крепко сколоченный, пропахший смолою дом, эта, с позволения сказать, печка с закопченной трубой, эти полы из плах, неровно стесанных топором, да широкий топчан из ошкуренных и полустесанных, но вполне ровно подогнанных жердей, стол из оструганных досок, навесной шкаф из ящика, – одним словом, вся эта спартанская обстановка Галке была явно не по душе и производила, откровенно говоря, на нее весьма и весьма удручающее впечатление. Это было явно не то, к чему она стремилась и что ожидала увидеть в своей новой замужней жизни, отправляясь в далекий и знаменитый Дальневосточный край. Конечно, друзья и товарищи хозяина дома, привыкшие к походно-бродячим таежным скитаниям, привыкшие обходиться малым и довольствоваться тем, что удается иметь в таких сложных условиях обычной отдаленной геологической экспедиции, несомненно, считали и этот дом, и печку не только вполне пригодными, а даже роскошно-комфортабельными и тихо между собой завидовали создателю этого уютного домашнего жилища. Но люди редко считаются с оценками и мнениями других, имея часто свое собственное суждение по любому вопросу, свои оценочные критерии и представления. Это так же естественно, как и иметь свои жизненные запросы, как иметь свои представления о минимуме необходимых удобств и комфорта. Галка Манохина, как видим, не была исключением.

– Куда же ты меня завез, а?.. Куда-а-а?..