— Наши
Би смотрела на изрезанную глубокими морщинами кожу старых брахиозаврих, которые осторожно ходили по поляне и кричали, вытягивая толстые шеи. Выглядели они величественно.
— Почему вы называете их
— Потому что они бабушки, — ответил Поппо Мигель. — Старые самки присматривают за кладкой яиц, а потом за птенцами, когда те вылупятся. Вся забота о яйцах лежит на них. Если бы все родители оставались тут, они бы объели все джунгли вокруг поляны и тогда птенцам было бы нечего есть. Когда на голове у птенцов вырастают остроконечные шипы-гребни, бабушкам с ними уже не справиться, и их забирают родители.
— Прямо как у нас с подростками, — пробормотал Теодор себе под нос.
Би и Картер заметили, как маленькие брахио набрались храбрости и высунулись из своих укрытий в джунглях. Самые смелые один за другим вышли на поляну, но, заметив поблизости людей, громко закричали, предупреждая остальных.
— Похоже, эти дикие брахио никогда не видели людей, не то что Бадж. Возможно, он тоже считает себя человеком, — сказал Теодор, разглядывая птенцов.
Из джунглей вышли и другие птенцы. Они остановились на опушке, а потом осторожно приблизились к дереву. У старшего уже вырос на голове гребень из шипов. Поворачивая голову, он поочередно обнюхал всех людей. А они, пораженные количеством и размерами завров, стояли как вкопанные — но не боялись их. Бадж обрадовался и пришел в игривое настроение, но одна из бабушек, заметив это, мягко успокоила его шлепками по хвосту.
Поппо Мигель попросил Теодора помочь отнести Хавьера, и они положили мальчика в самую длинную борозду. Би принесла немного свежих листьев папоротника, из которых они сделали для Хавьера собственное гнездо и, отступив назад, стали смотреть, что произойдет дальше.
Маленькие брахио и
— Это помогает лишь тем, кто в детстве прошел ритуал, — объяснил Поппо Мигель. — Для остальных не будет никакого эффекта. В слюне завров есть что-то особенное, и это передается младенцу и делает его заврочеловеком на всю жизнь.
— У меня тоже так было! — воскликнул Картер. — Клан тенезавров забрал меня к себе и очень долго держал в гнезде. Это был единственный дом, какой я знал. Потом я научился выползать из него.
— Неудивительно, что у тебя такой сильный дар общения с заврами, — заметил Поппо Мигель.
— Я отнес тебя туда, когда тебя ранили, — сказал Картер Теодору. — Просто я решил, что если гнездо всегда исцеляло меня, то оно исцелит и тебя.
— Оно и в самом деле меня вылечило, — ответил Теодор. Он покрутил рукой и посмотрел на нее оценивающим взглядом. — Тогда я даже не мог поверить — так быстро все зажило. Я слабо помню, как проснулся, а меня облизывают тенезавры — хотя тогда я решил, что они хотят меня сожрать!
— Я сразу, как только тебя увидел, понял, что ты заврочеловек, — добавил Поппо Мигель, — хотя и чувствовал, что ты долго не верил в это. — Ты до сих пор сомневаешься?
— Мне иногда напоминают об этом, да и я сам чувствую силу моего ключ-камня. Я ощущал связь с некоторыми заврами — но как я могу быть заврочеловеком? Ведь я родился в лондонском Ист-Энде, а не в джунглях возле священного дерева. Свою мудрость мне никто не передавал, а ключ-камень мне дал Сидней Браунли, дед Би и Картера. Он был мудрым и показал мне пример, как быть человеком — но не заврочеловеком.
— Все это не имеет значения, — мягко возразил старик. — Чтобы быть настоящим заврочеловеком — таким, кто может использовать свои способности исцелять, — надо быть связанным с заврами с рождения.
— Мой отец резал завров на мясо — это был его бизнес. Он с ними не церемонился, — с горечью сообщил Теодор. — Он был торговцем мясом завров, а не целителем и не колдуном.
Поппо Мигель покачал головой.
— Дай я объясню тебе, что я знаю, — сказал он с тяжелым вздохом. — Только у чистопородных диких завров есть в железах те важные микроорганизмы, которые они передают своему потомству — вылизывая их и скармливая им пищу, которую отрыгивают. То же самое происходит у многих завров, птиц и рептилий. Все они принадлежат к древнейшим видам на Земле; чтобы уцелеть, они эволюционировали и пережили все другие виды, которые появлялись и исчезали.
— А как же завры, выращенные на фермах? Почему у них в железах нет специальных микроорганизмов? — спросила Би.
— Почти все животные, которых держат на фермах, лишены контакта с родителями. Когда ты берешь яйца из гнезда завра и помещаешь их в инкубатор, ты нарушаешь эту связь. Таких птенцов родители не вылизывают и не кормят.
Теодор кивнул:
— На фермах у животных жизнь короче и хуже.
— Если то, что ты сказал, правда, — Поппо Мигель показал на Теодора, — и ты действительно исцелился в гнезде тенезавров, значит, завры облизывали тебя, когда ты был младенцем.
Теодор покачал было головой, но остановился.
— Подождите-ка, — начал он. — Если подумать, то… — Он опустился на колени и погрузился в раздумья.
