— …а потом она сказала еще кое-что, может быть, вам это покажется диким, но Гарбо была своеобразным человеком… мягко говоря. Во всяком случае она сказала, что обычно кладет свою оскаровскую статуэтку — а теперь держитесь — вместе с камнем в постель, и тогда камень еще дольше сохраняет тепло, несколько суток вроде бы… Мы были немного выпивши, и все это кажется невероятным, но благодаря камню она действительно лучше себя чувствовала, это уж точно. Потом я встретил ее еще раз, через несколько лет, опять в Нью-Йорке, и тогда я спросил ее, есть ли у нее этот магический камень, и она только рассмеялась.
Элиот улыбнулся и немного подождал, но когда он опять увидел радостный взгляд Фрэнка, решил, что надо хоть немного проявить интерес.
— Не понимаю. Почему она клала в постель оскаровскую статуэтку? — спросил он.
— Видишь ли, — улыбнулся Фрэнк, — она и это мне рассказала. Хотя это было позже, на ужине в отеле «Вальдорф», когда мы уже немного набрались… Так вот. Она берет своего «Оскара» в кровать и иногда его гладит. Она так злилась на Голливуд, ну, вы знаете… они дали ей эту статуэтку гораздо позже, а не тогда, когда она была звездой. Ей было обидно… Может, я что-то не так понял, но она говорила о том, что кладет в грелку этот самый камень. А еще берет с собой в кровать статуэтку «Оскара»… И чувствует себя принцессой, это лучше всех наркотиков в мире…
Синатра рассмеялся.
— А теперь он мой! Камень мой, я увидел его в каталоге «Кристи» на прошлой неделе и сразу же подумал, что это он и что он будет мой! Ведь у меня тоже есть «Оскар» — теперь вам ясно? Я могу подогреть этот камень вечером, а утром меня больше никогда не будет мучить кашель курильщика, так ведь?.. И я буду хорошо себя чувствовать даже после похмелья, я могу класть «Оскара» и камень в грелку… ха!
Он начал ходить по комнате кругами, напевая «You make me feel so young» и с интересом рассматривая черные линии и разноцветные поля на картинах Мондриана.
— И даже если она, может быть, чуточку приврала там, в «Вальдорфе», что тут такого? Это же все равно камень Греты Гарбо! Понимаете? Это вам не шутка! Вы когда-нибудь видели такую же красавицу, как она? Вы когда-нибудь видели у кого-то такие же фантастические глаза?
Всплеснув руками, он повернулся к ним обоим и широко улыбнулся. Морщины на загорелом лице теперь казались глубже, чем раньше. Элиот их видел, но взгляд голубых глаз под мягко изогнутыми бровями был еще яснее, чем обычно.
— Послушайте! О какой такой пластинке мы должны были здесь говорить?
Ида почувствовала чью-то руку на своем плече. Кто-то помог ей встать на ноги. Несколько господ во фраках. Ей показалось, что у нее отнялись ноги. Кто-то осторожно свел ее вниз по лестнице. Блондинка в плотной одежде. Женщина задавала Иде вопросы. Ида пыталась отвечать, но сама не слышала, что говорила. Им встретились мужчины во фраках, которые бежали, держа в руках дипломаты.
— Послушай! — Ида услышала голос женщины. — Hello, my name is Jenny Strömmer, I am a police officer[13].
Они пошли дальше. Ида пробормотала что-то в ответ.
— Вот как, да ты шведка, — сказала Йенни. — Как хорошо, тогда мы с тобой будем говорить по-шведски. Как твоя фамилия? Или нет, подожди немного. Давай присядем и обсудим то, что случилось.
Голова у Иды пошла кругом.
В конце концов Иду усадили на хромированную табуретку в ратушной кухне и завернули в теплое желтое одеяло. Из кармана женщина вынула рацию.
Ида во все глаза смотрела на оформление большой кухни. Официанты, расстегнувшие свои белые форменные рубашки, скользили мимо, бросая на нее нервные взгляды.
И тут ее посетила первая ясная мысль.
Шкатулка.
Она быстро сунула руку в свою вечернюю сумочку.
Да. Что-то твердое. Шкатулка. Наверное, она подобрала шкатулку и положила ее в сумку.
А бумага?
Да, письмо она тоже взяла, бумага, которую украл Лобов, тоже лежала в сумке. Хорошо.
Не ходи в полицию.
Его оживленный голос с хрипотцой:
У нее не было слез, она только почувствовала огромную пустоту внутри.
Что же произошло?
Глаза, как они могли… взорваться?
И эта фраза, на ломаном русско-английском, которую он повторил несколько раз:
Йенни вернулась со стаканом воды.
— Подожди здесь немного.
Йенни показывала дорогу двум водителям «скорой», которые бежали со складными носилками. Двое других мужчин: один спустился по мраморной лестнице и вымыл руки, у другого на рубашке под фраком была кровь. Оба явно врачи, которые первыми прибыли на место происшествия.
Она услышала разговор охранников с шеф-поваром, который должен был приготовить что-то вроде позднего ужина.
