Давайте, арестовывайте меня, чертовы растяпы-полицейские, теперь мне ничего не страшно!
Дом ее детства выглядел точно так же, как всегда, с деревянной верандой, оконными переплетами и маленьким почтовым ящиком из листового железа, выкрашенного в красный цвет. Лассе остановился у сарая, открыл двойные ворота, въехал на участок на машине Поля, закрыл ее, а затем поспешил к своему собственному «вольво».
Всего лишь через несколько минут они были дома у Лассе. Ида тотчас рухнула на его расшатанный гостевой диван и провалилась в сон. Несколько охранников штурмовали столы на Нобелевском банкете, спускаясь с балюстрады на черных канатах. Поднялся переполох, и она увидела одетого в белое Лобова, стоящего посреди зала и мигающего, словно стробоскопическая лампа. А потом он внезапно загорелся, шипя и потрескивая, и все выбежали на улицу, а он кричал и чернел. Зал превратился в церковь, полную зверей, которые бились о стены, купель и амвон, и кто-то громко кричал с органных хоров.
— Вставай! — кричал голос. — Вставай сейчас же! — шептал ей голос прямо в ухо, и она поняла, что Лассе несет ее через свою гостиную. — Они здесь! — сказал он, неся ее вверх по лестнице. — А теперь ни слова!
Он открыл дверь на кошачий чердак, посадил ее на пол и показал на заранее приготовленный матрац. Она опустилась на матрац и закрыла глаза, успев услышать звонок в дверь.
Ида продолжала лежать не шевелясь; она слышала голоса снизу — сначала два спокойных, рассудительных, а затем один резкий. Пока она безуспешно пыталась разобрать слова, доносящиеся снизу, то подумала, что должна была рассказать Лассе о волках.
Постепенно она задремала и, хотя на чердаке было не больше десяти градусов тепла, скоро спала глубоким сном.
Когда нос врезался в песок и двое слуг подтащили весь баркас как можно ближе к берегу, все они вышли, один за другим. Сначала три морских пехотинца, затем Сперинг, а после него Бэнкс, Кук и последним Соландер.
Соландер с Бэнксом пошли вдоль берега.
— Посмотрим, что нам может предложить это место, — сказал Бэнкс.
Они сразу же нашли несколько различных видов трав и низкие цветы. Некоторые из них, но не все, были им уже известны. В песке также лежало множество раковин улиток и моллюсков, которые Соландер долго рассматривал, а затем дал им временные названия. Он велел слугам спрятать раковины на хранение в деревянные шкатулки.
— Если бы с нами был мистер Линней, — сказал Бэнкс, — как вы думаете, ему бы понравился этот берег?
Они вежливо посмеялись над этой мыслью и продолжали мирно беседовать об условиях жизни животных и растений на острове в сравнении с островами, на которых они уже побывали на той же неделе. Вдалеке виднелся «Индевор», стоящий на якоре в заливе, паруса были плотно натянуты на реи, а корпус мягко покачивался на спокойной морской зыби. В небо над кораблем с резким криком взметнулась стая морских птиц.
По берегу к ним приближался десяток аборигенов. Издалека было видно, что на них надеты ожерелья из перламутра и акульих зубов. Переднюю часть туловища одного из мужчин целиком закрывала кольчуга из устричных раковин. Их лица медного цвета были сильно разукрашены замысловатыми темными точечными узорами. В руках они несли хорошо заточенные деревянные копья и короткие каменные дубинки.
Соландер осмотрелся, но никаких каноэ вдоль берега не увидел.
Три морских пехотинца приготовили свои мушкеты.
— Спокойно, — сказал Кук.
Аборигены остановились на расстоянии в примерно пятьдесят футов. Они что-то распевали хриплыми голосами, быстро двигая ногами слева направо и возводя глаза к небу.
— Вот! — вдруг сказал им Бэнкс и протянул ладонь. В ладони лежали две бисеринки и расческа.
Аборигены перестали петь.
Один из них, мужчина в перламутровой кольчуге, наконец осмелился подойти к Бэнксу, чтобы посмотреть поближе. Затем он стал жестикулировать своим товарищам, и двое из них куда-то пошли вдоль берега.
Тем временем Соландер стоял совершенно неподвижно и разглядывал загорелые лица Бэнкса и Кука, униформу морских пехотинцев, чертежные принадлежности Сперинга, сумки слуг и черные волнистые узоры на телах оставшихся аборигенов. Все молчали.
Морские волны раз за разом набегали на песок, а затем опять отступали, с однообразным скользящим звуком. Двое аборигенов вернулись. В руках они несли плоды хлебного дерева и бата.
Бэнкс кивнул и осторожно подошел к одному из мужчин.
Они быстро обменяли провиант на бисеринки и расческу. Аборигены внимательно рассмотрели бисеринки, и их жесты и выражения лиц изменились.
Затем все десять по очереди подошли к Бэнксу и носами потерлись об его нос. Бэнкс засмеялся и попросил Соландера, Кука и Сперинга последовать его примеру.
Соландер, не колеблясь, подошел к аборигенам и прижался носом к их носам. Темные точечные узоры были нанесены какой-то клейкой краской с едким запахом, что Сперинг не мог не прокомментировать.
