Она обвела глазами комнату. Никаких звуков. Больше никакого шевеления.
Это стресс, мне только кажется. Да.
Нет. Вон там.
Подрамник.
Бабочки. Она увидела, как некоторые крылья и в самом деле вздрагивают.
Ида мельком взглянула на вентиляцию на потолке, но увидела только клубы пыли. Нет, никакого движения воздуха.
Она встала почти вплотную к подрамнику.
Одна, нет, две… три бабочки — да, они шевелились! Одна слабо подрагивала крылышками, другая, словно в предсмертных конвульсиях, билась своими антеннами о деревянную основу, третья медленно и синхронно сжимала правую и левую заднюю ногу, что-то вынюхивая своим маленьким хоботком. Ида быстро сделала шаг назад, отбежала к входу и встала, опираясь о дверной косяк. Ее мутило.
Нет, я обозналась, они не живые, наверное, я обозналась! Она уже было собиралась выйти из комнаты и вернуться обратно на кухню, к скутеру, домой на хутор Лассе, как увидела зеленоватый предмет, лежавший на настольном коврике на одном из письменных столов рядом с дверью.
Она остановилась.
Это была зеленая шкатулка.
Она внимательно на нее посмотрела.
Ведь шкатулка ужасно похожа на…
Кстати, где сумка, мелькнуло у нее в голове, сумка со шкатулкой и письмом от Лобова? Наверняка там, у кухонного шкафа.
Она отбросила эту мысль и подошла к самому столу.
На шкатулке была краткая надпись на русском языке. Наружная обивка была почти такая же, что и на шкатулке Лобова.
Девушка медленно протянула руку, схватила коробочку и открыла крышку.
Коробочка была пуста.
Между тем ее взгляд упал на стену, на которой висел огромный плакат желтого цвета с изображением черного символа, по форме напоминающего пропеллер.
HAZARD! Radioactivity! Keep out! HAZARD! Radioactivity![30]
Под плакатом была прикреплена маленькая записка: «Используйте защитное оборудование. Сейчас ты подвергаешься опасным дозам».
Ида вздрогнула и подбежала к двери.
Чем на самом деле тут занимаются?
Прочь. Немедленно прочь отсюда.
Падая на ходу, Ида опять вышла к кухонному шкафу. На полу лежал мешок со шкатулкой Лобова и письмом.
Она выпила воды из-под крана. Ей захотелось стать маленькой и свернуться в комочек.
Как Альма посмела послать меня сюда!
И тут сверху послышался какой-то отдаленный звук.
Это был мужской голос. Мужчина что-то кричал. Ида стояла совершенно неподвижно, не зная, прятаться ей или отвечать.
— Привет! Есть здесь кто-нибудь? — раздался голос.
Девушка легла на пол, стараясь не дышать.
— Я уже решил, что-то случилось! Что с тобой?
Она встала и уставилась в широко раскрытые глаза Лассе. На нем была искусственная шуба и ботинки. Лицо раскраснелось от ветра.
— Почему ты не вышла со мной на связь? Мы же договаривались! — сказал он.
— Там, внизу, смертельно опасно!
Он осмотрелся и покачал головой.
— Послушай, — ответил он, — мы не должны входить туда ни под каким предлогом. Было не заперто?
— Да.
— Подумать только, ты спустилась вниз. Я думал, Альма оставила тебе какое-то сообщение наверху, здесь, в домике. Но ты сама нашла дорогу вниз, к самому святому. Даже я не был там много лет.
Он выругался, подошел к ней и взял ее за плечи.
— Ида, в поселке неспокойно. Должно быть, там полиция. Я видел несколько человек, которые что-то высматривали у сарая Альмы, они заглядывали внутрь и наверняка видели «вольво», в котором ты приехала. А потом над домами пролетел вертолет, два раза. Затем я услышал слухи по радио о пикетах на дороге. Мы должны немедленно отсюда выбраться. Но не на машине. Они могут быть здесь с минуты на минуту. Возможно, мы никогда сюда больше не вернемся.
— Но подожди, — произнесла Ида, — ты знал обо всем этом? О том, что находится здесь внизу? Лаборатория, эти странные бабочки?..
— Потом, — отозвался он, — сейчас мы не успеем.
Они быстро прошли по комнатам. Внезапно он подошел к столам с бабочками.
— Вот что, — сказал Лассе и после паузы показал рукой. — Сделаем так. Там, под кухонным столом, лежат мешки для мусора. Постарайся поставить как можно больше мешков в ряд, один ряд здесь, а другой — около кухни. Ставь один мешок в другой, чтобы было два слоя, так мы больше унесем. А я тем временем буду класть в них самое важное.
Поспешно расставляя мешки, она видела, как сначала он положил в них папки с пометкой «СОЛАНДЕР», потом груды тетрадей и несколько книг, в частности, большую книгу с пометкой «SOLVE ET COAGUA», затем папку с пометкой «Европейские жемчужницы» и папку с пометкой «И.-В. ф. Гете. Письма», а также несколько жестких дисков. Он все время вздыхал про себя, не зная, что брать в первую очередь. Ида быстро выключила радио, которое как раз передавало «Superstition» Стива Уандера, и схватила стоявшую на полу сумку с ручкой, припорошенную бледно-голубым супом-порошком. «Кстати, — подумала она, — я должна рассказать Лассе о шкатулке и об окаменелости. Но потом!»
За короткое время Лассе набил четыре мешка папками и книгами.
— А мы сможем все это вынести? — усомнилась Ида.
Лассе не ответил, продолжая утрамбовывать документы и папки. Закончив это, он подошел к мойке и выпил воду из ладони.
