Учебное заведение было выбрано не кое-как, а весьма обстоятельно. Этот вопрос Леонардо с готовностью препоручил донье Исабель. Та выбрала такое учебное заведение, окончания которого не пришлось бы стыдиться впоследствии, но и не самое привилегированное чтобы девочки не столкнулись с ситуацией, когда их одноклассницам могут запретить посещать дом Линаресов Исабель никогда и никому не упоминала о мотивах которыми она руководствовалась, чтобы не обижать лишний раз Леонардо и Аугусту.
Ее неожиданной союзницей оказалась Сабина подошедшая к делу с другой точки зрения. По словам Сабины, именно в колледже, выбранном бабушкой девочек, применялась в то время наиболее прогрессивная система женского образования. Может быть, Сабина в своем увлечении чуть-чуть преувеличила, но во всяком случае совместная рекомендация двух умных женщин предопределила выбор. А поскольку старшеклассницы в этом колледже носили не классическую, а довольно модную форму с короткой юбкой, то и Дульсина с Кандидой остались выбором довольны.
Однако и тут не обошлось без борьбы между сестрами.
Домашнее обучение Дульсины и Кандиды началось одновременно, несмотря на то, что Канди была на год старше. Маленькая Дульсина в свое время устроила такой скандал, узнав, что к Канди будет ходить учитель, а к ней нет, что пришлось и ее на год раньше допустить к занятиям. Дульсина довольно быстро поняла, что зря она так горячо сражалась за эту сомнительную привилегию. К тому же успехи Канди — то ли потому, что она была на год старше, то ли потому, что, в отличие от Дульсины, она не считала себя умнее учителей — были заметнее. Перед поступлением в колледж домашние учителя в один голос заявили, что Кандида опережает Дульсину на год или даже больше.
И опять, как много лет назад, Дульсина подняла скандал, требуя, чтобы их отдали в один и тот же класс. Отец и донья Исабель наотрез отказались тащить Канди вниз и посоветовали Дульсине, раз она так настроена, к началу учебного года достичь уровня своей сестры.
И вот Дульсина преодолевала теперь ступеньки знаний, каждый день отыгрываясь на Кандиде за свои труды и за свои мнимые обиды. Канди, которая побаивалась оказаться в классе в одиночестве, добровольно взяла на себя обязанности репетитора.
Каждый раз, когда Дульсине надоедало усваивать знания, она начинала обсуждать их бесполезность.
— Все равно никто в обществе не говорит на эти научные темы. Достаточно усвоить языки и хорошие манеры, — заявляла она.
— Но бабушка говорит, что наша мама получила хорошее воспитание, прекрасно знала историю и литературу, — пыталась возражать Канди.
— Зато Аугуста получила никудышное воспитание, а без труда заняла мамино место.
— Ну не такое уж никудышное. Просто у нее нет повода его демонстрировать: к нам же никто не ходит. Но она разбирается в некоторых серьезных вещах — например, в классической музыке. К тому же она училась вместе с Сабиной, а бабушка считает Сабину очень образованной женщиной.
— Да уж, — сделала гримасу Дульсина, — Сабина вечно занимается самообразованием, прямо синий чулок. А какой толк? Аугуста совсем не занимается самообразованием, а сумела стать сеньорой Линарес, Сабина же бегает по библиотекам и музеям, а все равно старая дева — ей ведь уже за тридцать... Ты что, и мне желаешь такой же участи?
— Нет, я просто хочу, чтобы мы оказались в одном классе.
— Ну ладно, раз ты просишь, давай зубрить дальше. Дульсина чувствовала, что Канди не решится без нее
переступить порог своего класса, а это искупало столь неосмотрительно завоеванное сестрой превосходство в знаниях.
Дон Карлос прохаживался по комнате Паулетты, ожидая, когда же дочь придет в себя. Он был настолько возмущен тем, что рассказала ему жена, что решил немедленно поговорить с дочерью. Сейчас он подбирал слова для предстоящего разговора. Донья Росаура сидела тут же.
— Ты представить себе не можешь, Карлос, какое я испытала унижение, — говорила донья Росаура. — Наша дочь — и связалась с шофером! Уму непостижимо!
— Больше он не шофер, и никогда не переступит порог моего дома, — отрезал дон Карлос. — Если бы дело не касалось нашей дочери, я бы засадил его в тюрьму. И я не сделаю этого только потому, что не хочу огласки. Кстати, Росаура, позови, пожалуйста, Эдувигес.
Когда няня пришла на зов хозяйки, дон Карлос подошел к ней и посмотрел ей прямо в глаза. Эдувигес буквально задрожала от страха.
— Вы ничего не видели и не знаете. Вы поняли меня, Эдувигес?
— Но сеньор...
— Прошу вас держать язык за зубами.
— Конечно, сеньор, я буду молчать, — пролепетала няня.
— Ну вот и отлично, ступайте, — махнул рукой дон Карлос.
Эдувигес вышла, оглянувшись на Паулетту.
— Паулетта, ты слышишь меня? — строго спросил отец, подходя к дочери.
Девушка открыла глаза и приподняла голову.
