— Нравится? — Эрия встала рядом и обратила взор бирюзовых глаз на своих мужчин.
— Да, — мне скрывать было нечего.
— Поверь, в нынешнем состоянии они смотрятся гораздо привлекательнее!
— Мне сравнивать не с чем, — отважилась тихо сообщить я.
Эрия усмехнулась:
— Хочешь их расколдовать?
— А это возможно? — оживилась я.
— Нет ничего невозможного, — спокойно откликнулась она, метнула проницательный взор и спросила. — Желаешь знать, как это сделать?
— Да, — опять честно отозвалась я.
— Нет ничего проще! Захвати тех, кто страстно мечтает вернуть этих недоумков к жизни, вложи немного своей новой магии и… они оживут!
Я нахмурилась, не выражая вслух своих сомнений, и богиня с показным удивлением поинтересовалась:
— Не веришь?
— Не очень, — смело призналась я.
— Зря, — покачала Эрия головой и собиралась добавить еще что-то, как пол ощутимо содрогнулся, и я едва устояла на ногах.
— Торрос, — зарычала богиня, яростно сверкая очами, и бросила мне. — Идем! — а сама исчезла.
Я ахнула и кинулась бежать прочь из зала. Коридор встретил меня оглушающей, сбивающей с ног тишиной, заставляющей ускориться. Дорогу я знала хорошо, вот только когда тишина сменилась жутким воем, а замок затрясло так сильно, что пришлось ухватиться за стенку, чтобы не упасть, мне стало по-настоящему страшно. Если сражаются два творца, нам, смертным, лучше не встревать, однако, я продолжила идти, потому что любопытство, пересилившее иные чувства, гнало вперед.
Вот знакомая дверка в конце коридора, которую я с трепетом открываю, чтобы увидеть окончание боя и без сил осесть на пол, растеряв и остатки самообладания, и дар речи.
Эрия, опутанная змеями, точно цепями, лежала окровавленная у ног своего врага, а он, ухмыляясь, нависал над нею, трепеща темными крылами.
— Вот ты и ошиблась, моя милая! — зло рассмеялся Торрос, а Эрия с трудом повернула голову ко мне. Ее искусанные губы прошептали:
— Закрой дверь…
Творец тоже развернулся лицом ко мне, зачаровывая темными провалами глаз, в которых сверкали золотые молнии. Улыбка приоткрыла кончики длинных клыков, предназначенных устрашать недругов:
— Вот и ведьмочка пожаловала, — он медленно, словно красуясь, направился ко мне.
Страх помутил разум, высосал все силы, вынуждая наблюдать за полетом творца неподвижно, заворожено, позабыв обо всем.
Резкая боль в шее, и я прикладываю руку, а перед глазами мельтешат феи. Это одна из них меня укусила? Размышлять было некогда, боль привела в чувство, и я вскочила на ноги. Каким-то чудом опередив ускорившегося Торроса, захлопнула дверь перед его идеальным носом и прислонилась к ней спиной. Удар! И я отскочила, а феи, не обращая на меня внимания, налетели на деревянную створку, облепляя ее, словно диковинные бабочки, становясь ее частью, точно изысканные узоры. Зрелище невиданное, грандиозное, но и ужасное одновременно, так что я застыла.
— У вас есть год, смертные, для того, чтобы спасти свой мир, — молвила последняя, погружаясь в сон.
— Но… — всхлипнула я.
— Используй свою силу, Веснушка, — не дослушав, проговорила она, прикрывая веки, и замок вновь поглотила тишина, которую нарушали лишь стук моего взволнованного сердца, да редкие всхлипы.
И я побежала, стремительно, резко сорвавшись с места. Холод навел порядок в мечущихся мыслях, а вокруг, как неизвестная река, текла звездная северная ночь. Месяц равнодушно поглядывал на меня сверху, подсвечивая бледным светом пейзаж.
«Используй свою силу, Веснушка», — воспоминание огненной вспышкой ударило по нервам, и я, умывшись свежим снежком, призвала на помощь свою магию, погрузилась в эту сверкающую реку, стала частью ночи. Месяц стал моим названным братцем, соткал дорогу из звездных нитей, помог подняться и ступить на нее. Такого воодушевления я не испытывала в своей жизни ни разу, закружилась в танце, не боясь упасть с небес на землю. Облака танцевали вместе со мной, создавая сказочных кавалеров, ветер играл вальс, звезды мерцали, как новогодние фонарики, внося праздничную ноту в мое необузданное, нежданное веселье.
Розовая заря, ведущая за собой солнце, напомнила, что любой праздник заканчивается внезапно, сбрасывая меня с небес на ворох мягкой листвы в саду, где я лишилась остатков сил.
Ненадолго. Здесь меня нашла Ветла и разбудила. Голова моя раскалывалась, и теперь я знала, что такое похмелье.
— Хороша! И добавить нечего! — Клеверова уперла руки в бока, неодобрительно прищелкивая языком.
— У меня повод был! — буркнула я.
— Если бы ты так нализалась без повода, я бы в тебе окончательно разочаровалась!
— Ни грамма вина не выпила!
— Угу! — ну почему правде никто никогда не верит?
— Честно! А повод выпить скоро будет у всех! — поднялась на ноги, несмотря на боль во всем теле.
— Объясни!
— Дай переоденусь, — резво потопала к дому, а Ветла, недовольно ворча, пошла за мной.
