Тайна доктора Фрейда полностью

– Как оставить этот город, где я провел всю свою жизнь, – сказал Фрейд, обращаясь к Мари. – Я построил здесь карьеру, сделал настолько важные открытия, что без гордыни отношу себя к племени мессианских революционеров. И здесь я должен завершить своего «Моисея». Через тему учителя я хотел бы затронуть проблему ненависти и гонений. Когда народ убивает учителей, как было сделано во время аутодафе 1933 года, он готов принять любых диктаторов и самые извращенные идеологии!

– Вы закончите вашу книгу, когда окажетесь в Лондоне, в безопасности! Взгляните, что они сделали тут с Мартином, с Анной, с вами самим. Прислушайтесь к этому шуму под вашими окнами. Волнения, которые будоражат город, не предвещают ничего хорошего. С тех пор как они пришли за Анной, я весь день сижу в коридоре, на ступенях лестницы, чтобы преградить им путь, на тот случай, если они вернутся. Скажите мне, наконец, что вас тут удерживает.

– Я хотел бы забрать свои письма, – помолчав, продолжил Фрейд. – Письма, которые я писал Вильгельму Флиссу.

– Так вот, значит, почему. Но я знаю от Анны, что вы сожгли все письма, которые писал вам Флисс. Зачем?

– Это ведь мои письма, не так ли? Так что я вправе их сжечь, если захочу. Но несмотря на все свои попытки я так и не смог забрать те, что были посланы Флиссу. Его жена меня ненавидит. И она не захотела вернуть их мне. Я ей даже предлагал деньги, но она отказалась, потому что именно я просил ее об этом. И вот я узнаю от Анны, что они в ваших руках.

– Верно, – согласилась Мари. – Я приобрела эти письма, после того как вдова Флисса выставила их на продажу. Двести восемьдесят четыре написанных вами письма. На самом деле по смерти Флисса Ида доверила их своему сыну, а он в конце концов уступил их берлинскому антиквару и писателю Рейнхольду Шталю, и тот в свой черед выставил их на продажу. Вынужденный покинуть Германию из-за нацистских преследований, Шталь пришел ко мне и произвел на меня очень хорошее впечатление. Он сказал, что получил предложение из Америки, но отклонил его, потому что не хочет, чтобы письма покидали Европу. Я недавно выкупила их, сумев сбить цену до двенадцати тысяч франков за все ваши письма – некоторые из них адресованы Брёйеру. Там также имеются очень пространные теоретические наброски, написанные вашей собственной рукой…

– В этих письмах вся моя жизнь. Когда по смерти Флисса я хотел их забрать, а Ида воспротивилась этому, я даже заболел. Она ненавидела меня: думала, что я пытался разрушить ее брак. Я ее не любил, это правда. Говорил, что она духовно глупа. Брёйер, познакомив меня с Флиссом, стал нас ревновать, и это он предостерег ее против моего влияния на Флисса, которое называл «засильем», так что мы с ним были вынуждены исключить наших супруг из обоюдных отношений. Но теперь-то, когда вы их приобрели, вы же можете вернуть их мне!

– Они уже не ваши, и вы это прекрасно знаете, поскольку адресовали их Флиссу. И я обещала Иде, что не отдам их вам.

– Мари, вы даже не представляете себе, во что вмешиваетесь. Эти письма адресованы Вильгельму, и не касаются никого, кроме меня, поскольку он умер.

– Из-за чего вы с ним рассорились?

– Это сложно объяснить…

– Как он отреагировал, прочитав «Толкование сновидений»? В первую очередь я думаю о сне «Non vixit», который приснился вам в 1898 году после периода депрессии и интеллектуального спада.

– Мы с ним стали реже писать друг другу, у меня уже не было прежнего желания сообщать ему обо всем, чем я был занят. Да и он тоже стал остерегаться меня. Как мне уже случалось упоминать, я обнаружил его подозрительность по отношению ко мне и желание отдалиться, когда толковал свой сон «Via villa Sezerno». «Sezerno» по-итальянски значит «скрытое». Вильгельм скрывал от меня, где был на отдыхе, хотя я должен был отправить ему срочные и важные для меня документы, поскольку они подтверждали в одном случае истерии теорию родительского соблазнения, по поводу которой он колебался. Скрывать свой адрес означало для меня отказ от диалога или недоверие по отношению к моим исследованиям. Я понимаю теперь, что за четыре года до нашего разрыва его дружба ко мне уже была под сомнением. В то время я хотел подвергнуть нас обоих анализу, но он откровенно отказывался от этого. Я заметил, что мы уже не были настроены в унисон и что между нами всегда была разница в способности принять некоторые истины.

– А почему он отказывался от теории родительского соблазнения?

– Он не хотел принять идею, что инцест гораздо более распространен, чем считается. Что направило меня к теории эдипова комплекса, которая позволяет рассматривать это со стороны сексуальной фантазии ребенка и его желания соблазнить отца или мать.

– В вашем сновидении «Non vixit» вы истребили его из вашей жизни.