– Недалеко от ночи Иоанна Крестителя, – заметила она. – Важнейшей для адептов вуду.
Она отложила телефон и посмотрела на сидящего в кресле Роберта. Тот молча поглаживал бороду. Его пальцы проникали в светлые шелковистые завитки, только-только начинавшие отрастать.
– Ну что, приедет? – спросил он. Брови вопросительно изогнулись; взгляд выражал любопытство. – Упрямая, как мул. И все же не думаю, что она откажется ухаживать за Сьюзен. Просто хочет, чтобы ее хорошенько попросили. Ты же знаешь нашу Карлоту.
Джим улыбнулся и уселся рядом с Робертом. На столе стоял бокал с напитком, который Алан и Мэри Энн привезли из Италии: с каждым разом он казался Джиму все более вкусным и изысканным. Алан называл напиток «граппа». Он поздновато предупредил Джима, насколько он крепок: тот уже сделал глоток, обжигающая жидкость стекала по горлу, и ощущения были не из приятных. В тот вечер все над ним смеялись, но потом он пристрастился к необычному вкусу напитка и с нетерпением ждал, чтобы два этих типа снова отправились в Европу и привезли еще пару бутылок.
– Элизабет вернулась в Портлендский университет, – пробормотал он, поворачивая бокал в руках. – Маленькому Джимми уже пять лет, а девочке всего несколько месяцев. Отличный момент, чтобы возобновить учебу и выкроить немного времени для себя.
– Не понимаю, зачем нужны какие-то отговорки, – отозвался Роберт, – учитывая, что Мэри рядом живет у Алана, мы – в нескольких метрах от вас, а Дэнни уже семнадцать, и он тоже может помочь…
Джим отрицательно покачал головой.
– Не хочу требовать от Мэри, чтобы она отказывалась от своих путешествий ради внуков, – сказал он. – Это несправедливо, даже если она с радостью согласится. В конце концов, можно было бы нанять няню. Сам понимаешь, это всего лишь еще один предлог, чтобы Карлота вернулась, хотя я не особо уверен, что ей понравится идея вновь оказаться в доме, который ее сестра продала мне и где все началось.
Роберт улыбнулся. Джим размышлял о том, сколько раз он поджидал возле кроватки Джимми, когда тот был еще младенцем, надеясь увидеть Люсьена; о том, как тщательно он осматривал каждый угол дома, стараясь обнаружить какой-нибудь знак, указывающий на то, что тот не исчез, и о тени на лице Элизабет, которая частенько грустила из-за отсутствия этого существа, такого непостижимого и в то же время такого близкого и преданного на протяжении всего ее детства.
В первые годы отцовства Джим вполне допускал, что в любой момент может встретить Люсьена в доме. До сих пор Мэри Энн, которая давно уже перебралась к Алану, входила сюда с некоторой опаской. Иногда он замечал ее в саду, неподвижную, будто статуя: она задумчиво смотрела на окна первого этажа. В эти минуты Джиму казалось, что и она скучает по призраку – впрочем, вероятно, все было наоборот: она боялась снова его увидеть и не хотела, чтобы их встреча когда-нибудь состоялась.
Множество раз, лежа в кровати, они с женой вспоминали Люсьена, пытаясь разгадать причину его окончательного исчезновения. Элизабет считала, что Люсьену только и нужно было рождение ребенка, желание его исполнилось, и с тех пор он покоится в мире; однако Джим так не думал: ситуация казалась ему вовсе не такой простой. Он по-прежнему сохранял в тайне свою беседу с прадедом. Ему, как и раньше, казалось, что чего-то не хватает, однако со временем он смирился с тем, что никогда про это не узнает, и все окончилось так же, как началось: внезапно.
– Как твоя книга?
Роберт вернул Джима в реальность. Он поставил стакан на стол и вспомнил, что надо бы позвонить Ларри, пока тот не обиделся и не устроил скандал.
– Все еще в десятке самых продаваемых, по крайней мере так утверждают «Таймс» и Ларри.
– Помню, как мы с ним познакомились, – усмехнулся Роберт. – Ну и физиономия была у твоего агента, когда он увидел Элизабет! Словами не передать. Я боялся, что его хватил удар. Бедняга, я в самом деле не на шутку за него испугался.
Джим улыбнулся. Сколько бы лет ни прошло, Ларри не меняется. Но что правда, то правда: вид отроковицы с пятимесячным пузом повлиял на его артериальное давление не лучшим образом.
– Да, задал он нам нервотрепку. То еще было зрелище, когда Карлота похлопывала его по плечу, чтобы привести в чувство. Думаю, он так ничего и не понял. Хотя, честно сказать, до тех пор, пока мои книги продаются, ему что отроковица, что слониха – абсолютно без разницы: будет толкать товар в крупные сети, убеждая весь мир, как прекрасна любовь и как безупречен я сам.
Оба расхохотались.
– А что он сказал перед отъездом?
Джим посерьезнел, придал лицу торжественное выражение и поднял указательный палец.
– Джим, тебе надо было сменить не город, а век!
Роберт расхохотался и устроился в кресле поудобнее.
– Да, парень будь здоров. Тот еще тип.
