Элизабет рассказала про книги, которые ей когда-то подарил отец. Она была уверена, что их всего две, но, порывшись в одном из ящиков на чердаке, нашла еще три книги. Ей бы очень хотелось, чтобы Джим Аллен их тоже подписал. Она пояснила, что писатель живет относительно рядом, в домике Лоретты Порто, хозяйки «Укулеле». Она побудет у него совсем чуточку. С ним так интересно разговаривать. Несмотря на объяснения, Карлота по-прежнему была мрачнее тучи. Яростно вращая глазами, она глядела то на сестру, то на племянницу. Мэри Энн тоже смотрела на дочь, но ее взгляд выражал нежность и грусть.
– Ладно, Эли. Но будь благоразумна. Договоримся так: разрешаю тебе зайти к нему с условием, что я лично заберу тебя до ужина.
– Мэри Энн, ты что, спятила? – воскликнула Карлота, все еще держа руки на талии. – Вообрази, что скажут соседи, увидев, как шестнадцатилетняя девчонка является в дом к мужчине!
Элизабет зарделась, бросилась в объятия матери и страстно ее поцеловала.
– Не думаю, что соседям есть дело до того, что делает и чего не делает моя дочь. К тому же я сама ее заберу. Пусть лучше Эли проведет вечер, болтая о книгах, чем в компании гормональных подростков.
– Но Мэри Энн…
– Это мое решение, – заключила она. Пригладила пальцами каштановые завитки Элизабет и поцеловала ее в лоб.
Элизабет выскользнула из кухни и понеслась к себе наверх собираться, а Карлота все еще стояла, уперев руки в бока и почти не шевелясь, даже не моргая.
– Мы не должны слишком ее опекать.
– Еще совсем недавно ты так не считала, – презрительно ответила Карлота.
Мэри Энн посмотрела на сестру с глубочайшим сочувствием.
– Видишь ли, я боюсь за дочь, когда она здесь, в нашем доме. Под одной крышей с этим… Кем бы он ни был.
Карлота скисла, но ничего не ответила. Она мрачно взглянула на сестру, собрала волосы в хвост и принялась складывать простыни. Мэри Энн улыбнулась своей обычной улыбкой – снисходительной и немного лукавой, которой она не улыбалась уже очень давно.
– Что-то я не припомню, – заметила она, – с каких пор тебя беспокоит, что думают другие. Держи за тот уголок, а то простыня волочится по полу.
– С тех пор как одна из моих сестер флиртует с местным пастором, – нахально ответила Карлота, взяла простыню и с вызывающим видом встала напротив сестры.
Мэри Энн покосилась на дверь, но Амелии видно не было. Она опасалась, что через некоторое время обнаружит ее багровую от стыда, с опухшими глазами.
– И еще, – не унималась Карлота, – Эли шестнадцать, а этот ваш писатель – мечта девчонок ее возраста: красивый, обеспеченный, знает жизнь. Господи, да он запросто может… – она понизила голос, будто собиралась что-то сказать по секрету, и придвинулась к Мэри Энн почти вплотную: – Он запросто может воспользоваться ею.
– Виктор был старше меня почти на двадцать лет. И меня это не пугало, – пожала плечами Мэри Энн. – Когда мы познакомились, мне было примерно столько же, сколько Элизабет. Не думаю, что мы должны беспокоиться о том, что моя дочь имеет или не имеет права чувствовать. Чем больше запретов и препятствий, тем сильнее девушке ее возраста хочется взбунтоваться. Вдобавок Элизабет потеряла сестру и отца. Я не собираюсь спорить с ней и делать ее еще более несчастной.
– Он из Сан-Франциско, Мэри! А ты не боишься, что он влюбится в твою дочь и разобьет ей сердце?
Мэри Энн положила сложенную вдвое простыню на стол и ласково обняла Карлоту за плечи.
– Не стоит беспокоиться из-за ерунды, Карлота. Если бы у меня был шанс вытащить дочь из этой дыры, я бы не сомневалась ни секунды. И если ей доставляет удовольствие болтовня с этим писателем, препятствовать их общению я не собираюсь. Впервые за много дней я чувствую себя лучше и не стану никому ничего запрещать.
Карлота поцеловала ее как раз в тот миг, когда дверь распахнулась и вбежала Амелия, держа в руке мобильный телефон.
– Звонил Алан. Что-то случилось с сыном Лорны Колеман, – выпалила она, переводя дыхание и убирая со лба растрепанные волосы.
Карлота и Мэри Энн переглянулись.
– Дэнни? Тот, который дружил с Пенни? – Мэри Энн опустилась на стул. – Что произошло?
– Утром он проснулся какой-то странный. Врачам Лорна сказала, что он неважно себя чувствовал. Она решила, что это грипп, и уложила его в кровать. До обеда он спал. Когда она принесла ему еду, Дэнни так и не проснулся. Он ни разу не заговорил, а когда наконец спустился вниз, вид у него был ужасный. Он выглядел как помешанный. Через два часа впал в кататонический ступор: глаза широко открыты, а сам не шевелится. Вот ужас-то! Застыл, уставившись в стену. Стоит и не двигается!
– Не может быть!
– Алан говорил еще что-то, но я ничего не поняла. Это все, что я могу вам рассказать. Просто кошмар, что творится в городе.
– Господи помилуй!
– Он звонил узнать, не видели ли мы Роберта. Весь вечер хочет с ним о чем-то переговорить, но телефон не отвечает, и дома его нет.
– Может, он в церкви? – предположила Мэри Энн.
– Алан как раз туда направлялся.
Мэри Энн вздохнула. Было заметно, что у нее дрожат руки.
– Это он… – прошептала она.
– О ком ты говоришь? – Амелия ничего не поняла.
