Джим пожал плечами и в этот миг увидел Лоретту, хозяйку «Укулеле». В модном костюме-двойке она выглядела непривычно элегантной. Юбка-карандаш до колен, на глазах – солнечные очки, скрывающие пол-лица. «Похоже, она нервничает», – подумал Джим. К тому же все время озирается на одну из могил, будто боится, что оттуда вылезет мертвец, и на всякий случай готовится дать стрекача.
– Да, теперь заметил, – Джим перевел взгляд на Алана, затем снова всмотрелся в толпу. – Кое-кто явно нервничает. Обрати внимание на женщину в вязаной шапке, ту, которая стоит рядом с двумя девочками и блондинкой.
Алан проследил за его взглядом и нахмурился.
– Это Пэтси. У нее парикмахерская рядом с моей клиникой. А с ней Роуз Бейкер. В прошлом году она была у Пенни тьютором.
– Они чем-то обеспокоены. Прямо-таки вот-вот обделаются от страха.
– Склоняюсь ко второй версии, – согласился Алан. – Ее муж позвонил мне сегодня утром в клинику. Сказал, что обнаружил Роуз спящей на кухне, когда вышел позавтракать. Она не помнит, как там оказалась, помнит только, что видела ужасный сон: дралась с кем-то на дуэли со шваброй в руках. А наяву она этой шваброй разметала полкухни.
– О Джонсе что-нибудь известно?
Алан нахмурился.
– Он мертв. Умер во сне от инфаркта. Ларк обнаружил его в кровати: в пижаме под одеялом. Хотя ничего удивительного в этом нет, он был уже совсем старик, к тому же пил все что под руку попадется, вплоть до одеколона. Его смерть вполне естественна.
– И настигла она его именно сейчас…
– Если старик и пережил нечто из ряда вон выходящее, знает об этом только он один. Знаю только, что он умер во сне, и лицо у него было счастливым. Мало того, он улыбался. Ларк уже созвонился с его кузиной из Калифорнии. Единственной родственницей несчастного.
Джим повернулся и поискал глазами Элизабет. Она стояла в дальнем уголке кладбища рядом с Мэри Энн, погруженная в раздумья.
– Кстати, ты говорил, что учительницу обнаружили утром в кухне. Со мной сегодня тоже случилось нечто похожее, – признался он.
– Что ты имеешь в виду? – хмуро покосился на него Алан.
– Проснулся в ванной. Не спрашивай, как я туда попал и что делал на табуретке напротив унитаза. Карлоту чуть удар не хватил, когда мы столкнулись в дверях. Видел бы ты ее физиономию. Я был голый, а брюки держал в руках.
– То есть ты хочешь сказать, что проснулся голый? На табуретке в ванной комнате? – Алан нахмурился еще больше.
– Ну да. Честно говоря, мне это совсем не понравилось, – ответил Джим, сознавая, что звучит это довольно забавно.
– Да, пожалуй. Ты что, лунатик?
– А ты?
Алан усмехнулся.
– Понимаю, куда ты клонишь.
– Вот именно. Ты не можешь про это знать, потому что живешь один, как и я. Кто мне расскажет, лунатик я или нет? Ясно одно: если бы одна из этих женщин, хоть та же Элизабет, вошла в ванную, я мог бы прибить их на месте от испуга. Не говоря уже о том, что они обо мне подумают. Как объяснить, что я делаю в ванной в семь утра с голыми яйцами, сидя на табурете размером с садового гнома? С пижамными штанами в руках?
Склонив голову, Алан покосился на Джима и хмыкнул, сдерживая улыбку. Затем посмотрел на Мэри Энн, облаченную в нарядный костюм-двойку, и сложил руки на груди.
– Такое впечатление, что это явление захватывает все больше и больше жителей города, – пробормотал он. – И не только потомков тех бригадиров. Посмотри внимательно: осунувшиеся лица, темные очки, движения какие-то дерганые… Нет, с ними явно что-то происходит.
В нескольких метрах от них переминалась с ноги на ногу группка людей. Казалось, они погружены в какие-то тревожные мысли. Женщина с рыжими волосами, бледной кожей и темными кругами вокруг глаз то и дело смахивала со лба прядку волос, как будто бедняжку мучает нервный тик.
– Можно подумать, люди не спали много ночей подряд или чем-то напуганы. Если понаблюдать подольше, можно заметить, что в их поведении есть своя логика.
– У меня ровно те же мысли.
Похороны подходили к концу, публика, стоявшая в отдалении, разбрелась по кладбищу. Гробы при помощи веревок медленно спускали в могилы. Роберт провожал их печальным взглядом, но в следующий миг что-то отвлекло его внимание. На дорожке, огибавшей кладбище по периметру, показалась машина, которая затем остановилась в нескольких метрах от толпы. Из машины вышла высокая блондинка с мальчиком одиннадцати или двенадцати лет. Женщина взяла ребенка за руку и некоторое время стояла неподвижно, пока народ потихоньку продвигался на выход или толпился небольшими группками подальше от центра событий. Алан насторожился и посмотрел на Роберта.
– Что случилось? – спросил Джим.
– Это Дэнни Колеман. Ничего не понимаю. Я и представить себе не мог, что он так быстро оклемается, да еще и появится на похоронах. У Лорны характер довольно скверный, и, по словам Роберта, она не собиралась так просто сдаваться.
– Так, значит, это и есть сын Роберта?
