— Сумин, — строго говорит адвокат, — я, ваш защитник, считаю этот вопрос важным. Подумайте над этим и отвечайте. Почему Аркана искали у вас? Кто он?
Волкова умеет быть настойчивой. И стратег неплохой. Я знаю, не случайно она назвала сейчас неизвестного кличкой. Аркан. Значит, наверняка придала значение этому обстоятельству. Потерпевшие, набрав водки, искали парня, имеющего кличку.
Аркадий — Аркан. Может, это ребячье прозвище? Или все же то, что называется по-блатному кликухой? А Сумин явно не хочет отвечать. Но не выдерживает молчания.
— Может, думали, что он у меня…
— Он часто бывал у вас? — Волкова подходит с другой стороны к неизвестному Аркану.
— Ну, бывал…
— Часто?
— Ну, часто…
— Так кто же он?
— Ну кто… человек…
— Где работал? — не отстает Волкова.
— Не знаю.
— А жил где?
— У меня… — слышится ответ, и адвокат удовлетворенно повторяет:
— Значит, Аркан жил у вас. Выходит, поэтому его искали в вашем доме потерпевшие?
Сумин молча кивает и отворачивается от зала. Если точнее, от белых приподнятых пальцев Реутова.
— К Аркану мы еще вернемся, — обещает адвокат и задает новый вопрос:
— Шишков и Реутов ждали его?
— Да.
— Зачем?
— Спросите у них, — зло отвечает Сумин и опускает голову.
С передней скамейки слышится горький вздох. Шишкова уже не спросишь. И мать вздыхает, вынимая платок.
— Почему вы поссорились с Шишковым и Реутовым? Из-за чего? — продолжает адвокат допрос подсудимого.
— Из-за девчонок поссорились. Они к девчонкам хотели подкатиться, а я не давал… Зойку кадрили.
— Как это?
Я внимательно слушаю, но продолжаю незаметно наблюдать за Реутовым. И окончательно убеждаюсь, что он влияет на ответы Сумина.
Был явно недоволен, что Сумин сказал о месте жительства Аркана. Теперь также явно не желает, чтобы подсудимый распространялся о причине ссоры. Пальцы шевелятся, шевелятся… Сам сидит неподвижно, а пальцы…
Ну и кино! Главное, что Сумин реагирует, считается со знаками потерпевшего, удивительное дело.
А причину ссоры надо выяснять.
Этот вопрос у меня записан вторым. Ответом на первый я не удовлетворилась и второй вопрос тоже остается открытым.
Сумин отвечает односложно:
— Да так.
Перевернув авторучку, Волкова постукивает ею по столу:
— Сумин, Сумин, не забывайте: я ваш адвокат. То, что я спрашиваю, — важно. Или вы не хотите выяснить истину? В чем проблема?
— Проблема у каждого своя, — тихо-тихо говорит Сумин, и черные ресницы-бабочки начинают часто порхать, — у кого жемчуг мелкий, у кого слезы крупные — у всех разное…
В зале кто-то хихикает. Сумин, да и все мы смотрим туда, в зал. Народу немного. Несколько человек в возрасте на разных рядах со стороны выхода — видимо, случайные люди, просто любопытные. За спиной матери погибшего полноватый лысеющий брюнет в более чем зрелом возрасте. Муж Шишковой, наверное. Отчим убитого, как помнится по делу. Рядом с ним — две женщины. Тоже холеные, разодетые. А хихиканье донеслось из последнего ряда, где на скамейке плотно, как зубы, сидят молодые люди. Парни, девчонки в петушиных ярких курточках, взлохмаченные, всклокоченные и Бог знает какие. Судя по веселым глазам, за Сумина они не болеют, трагедии в происходящем не видят. Смотрят спектакль, где кто-то из актеров им знаком.
Под моим строгим взглядом их улыбки гаснут, лицемерно серьезнеют лица.
Интересно, а у Сумина что, нет в зале болельщиков? Похоже на то. Правда, может, вон та бабуля в вязаном платочке, которая с самого утра в зале и сидит у окна, далеко от выхода, следовательно, уходить быстро не намерена. Да, наверное, родственница какая-нибудь. Тетка, скорей всего. Неужели и девушка его не пришла, Сумина-то? И тут же вспоминаю: Марина Морозова, подружка Сумина, сидит в коридоре и ждет допроса, она же свидетель по делу! Вспоминаю и успокаиваюсь: Марина расскажет про Сумина подробнее. Ведь дружили. И она про Аркана знать должна. И события во дворе частично видела. Расскажет. Только надо ее обязательно сегодня допросить. Чтобы этот… дирижер… не повлиял. Глянула на часы. Господи Боже, время-то не стоит на месте, бежит, как сумасшедшее. Пока капризничает подсудимый, истекает рабочий день, первый в процессе, который Валерия Николаевна назвала несложным. Оно, конечно, в протоколе судебного заседания весь сегодняшний день займет совсем немного страниц, и Галка-секретарь не запишет, как подсудимый молчит, смотрит исподлобья, уклоняется от ответа на, казалось бы, совсем невинные вопросы и как строго пошевеливает пальчиками потерпевший; как насупилась, сердясь, адвокат Волкова…
Ничего этого в протоколе не будет, но судьи все должны видеть и учесть, все положить на чашу весов правосудия.
Однако же как мне допросить Марину сегодня? Ведь еще у меня потерпевшие… Сколько времени займет их допрос?
Сашулю из садика заберет Игорь, до дому мне, если удачно, минут сорок пять, к половине восьмого приедет Антон с Людмилой, и я, наконец-то, увижу свою новую квартиру.
