"Миллионер”?! — насторожился Волин. Так называли Печказова в анонимках! Совпадение или?.. Волин уже понял, что женщиной кто-то руководил — слишком далека была ее жизнь от Печказовской. Но она замкнулась при первых же вопросах о том, по чьей указке действовала.
Напрасно Волин приводил самые, казалось бы, веские доводы. Она притворялась непонимающей, возмущалась, грубила и даже всплакнула.
Уходило драгоценное время, а капитан так и не мог получить ответа — кто стоял за звонками Ивановой? Отпустить ее он не решался, ясности в деле не было никакой.
Исчерпав все разумные аргументы, устав убеждать и уговаривать, Волин безнадежно махнул рукой:
— Придется с вашим руководством поговорить, может, оно на вас повлияет, — и поразился совсем неожиданной реакции женщины на этот, казалось, наивный довод.
— Что?! — Иванова вдруг расхохоталась. — Пожалуйтесь, погляжу, что из этого выйдет, — она смеялась, а Волин вдруг ясно почувствовал злость, растерянность и незащищенность в смехе этой большой грубоватой женщины.
Иванова перестала смеяться, вытерла ладонью выступившие от смеха слезинки, подняла глаза, и капитан не увидел в них былой насмешки.
Уловив перемену в настроении женщины, Волин тихо спросил:
— Не хотите помочь нам?
Зычный голос Ивановой звучал теперь мирно и даже печально:
— Наивный вы человек, Господи меня прости. Начальству моему он пожалуется! Да начальник-то и подначивал меня звонить, если хотите знать. Звони, мол, а то врачиху жалко, — Иванова, скривив лицо, передразнила своего начальника.
А Волин даже дыхание затаил, боясь спугнуть признание.
— Я поначалу-то попалась на эту удочку. Потом, гляжу, врачиха-то вся замирает от моих звонков и вежливо мне так отвечает, голосок только дрожит: "Не звоните мне, прошу вас”, — женщина попыталась передразнить и Печ-казову, но получилось плохо, грубо. Чуть помолчав, она продолжала:
— Когда меня телефонная станция нашла, я уж сама звонить перестала, жалко врачиху. Да еще и поняла — мой начальник не врачиху жалеет, а себя, сам с этой девахой встречался, а богатенький завмаг отбил. Сильно злобился наш старик на него.
— А фамилия-то начальника как? — решился наконец спросить Волин.
— Как, как, — смелая женщина передразнила и его, — фамилия его Скрипач!
Пораженный капитан невольно глянул на свой открытый блокнот, где в числе первых красовалась запись: "Проверить в городе старых скрипачей (театры, филармонии и т. д.)”. А Скрипач — вот он, совсем не в театре и вовсе не музыкант.
Отпустив загрустившую свидетельницу, Волин зашел за Ермаковым. Шаги его он слышал в коридоре незадолго до конца допроса.
— Полковник нас ждет, — сказал Ермаков.
У Николаева пробыли недолго. Полковник был в курсе розыска, и они лишь еще раз совместно обсудили, что нужно сделать завтра в первую очередь.
— Ну, капитаны, — Николаев дружески обнял их за плечи, провожая до двери кабинета, — не взыщите, отдыха вам и завтра не будет.
— Не будет отдыха, это полковник точно сказал, — вздохнул Волин и засмеялся: — У меня даже Алешка к работе подключен. Они с Люсей сегодня у Печказовой были!
— А мои на выходные дни в деревню направились, так что я холостякую, — сказал Ермаков. — А жаль, ужин самому собирать придется.
— Слушай, — оживился Волин, — давай ко мне махнем! Люся ужин наверняка отменный приготовила и ждет. Она в такие запарочные дни меня балует. — В голосе Волина слышалась прямо-таки гордость.
— Неудобно, — замялся было Ермаков, но Волин быстро уговорил его.
— Петровичи! — всплеснула Люся руками. — Наконец-то!
Волин и Ермаков, переглянувшись, расхохотались. Действительно, ведь они оба — Петровичи.
— Ай да Люся, приметила сразу!
Ужин был уничтожен мгновенно и молча, а за чаем уже возник разговор.
— Маль це в а-то в командировке, а ведь он вполне может с ней там прохлаждаться, — будто и не прекращалась беседа, предположил Ермаков.
— Нет, слушай, я в это не верю, хотя запрос сделал. И полковник не верит, иначе бы не приказал возбудить дело по факту исчезновения. Ис-чез-но-ве-ния, — раздельно, по слогам повторил Волин. Потом предложил Ермакову!
— Давай-ка ночуй у нас. С Алешкой в комнате ляжешь. Утром пораньше встанем, Люся накормит.
Ермаков соблазнился скорым отдыхом. Да и не очень ему хотелось шагать по ночному городу в свою пустую квартиру.
Пока Люся осторожно, чтобы не разбудить Алешку, стелила Ермакову постель, разговор о деле возник снова — ни о чем другом они не могли сейчас думать, все мысли обращались к делу, только к этому странному делу по факту исчезновения.
Волин, направившийся было из кухни в комнату, вернулся.
— В связях Печказова с дельцами ты не сомневаешься? — спросил он Ермакова.
— Нет, какие тут могут быть сомнения.
— Могли же у них возникнуть распри? У таких дельцов постоянные проблемы — грызутся, отношения выясняют, на все пойдут ради барыша. Заведующий "Рембыттехни-кой” показал, что некто Гога Печказову угрожал. Гогу найти, мне кажется, трудно пока, а вот Тихоню я, кажется, завтра достану…
— Что же ты у Николаева об этом промолчал? — изумился Волин — Как же так?
