— Постойте! — Эта реплика Майзеля была излишней.
Герике закончил свой рассказ. Он склонил голову на грудь и закрыл глаза, будто хотел спать.
— Постойте! — повторил главный комиссар. — Господин Герике, расскажите, пожалуйста, об этом подробнее.
Но Клаус Герике молчал. Он с трудом поднял голову, его глаза лихорадочно блестели. Неожиданно он обмяк и повалился вперед, невольно ища руками опору.
Кройцц вскочил с места и подхватил его. Герике бессильно откинулся на спинку кресла, его лицо покрылось испариной.
— Герике! Возьмите себя в руки!
Мало-помалу Клаус Герике пришел в сознание. Туманным взглядом осмотрелся вокруг. Вытер рукавом пот со лба и щек.
— Спасибо, спасибо, — поблагодарил он Кройцца. — Спасибо, небольшой приступ слабости, извините. Я немного выпил. Для храбрости. Поймите меня правильно: чтобы явиться в полицию, даже невиновному нужно мужество. А я невиновен, и вы это знаете. — Он снова сел прямо, затушил сигарету и отодвинул в сторону чашку с кофе. — Вы не могли бы дать мне стакан воды?
Майзель кивнул своей секретарше. Затем пристально взглянул на доктора Бауха. Прокурор выразил на своем лице согласие. Сейчас надо было засыпать Герике вопросами, в противном случае допрос грозил закончиться впустую. Майзель, Баух и Кройцц стали поочередно спрашивать экономиста.
— Где вы видели Эрику Гроллер?
— Она стояла на балконе.
— Ночью в половине первого?
— Она стояла на балконе, я ехал медленно, совсем медленно, и видел…
— Кого вы еще видели?
— Никого. Только Эрику.
— В доме был свет?
— Да, одно окно светилось.
— Где?
— Наверху. На верхнем этаже.
— Что Эрика Гроллер делала на балконе?
— Стояла у двери.
— Точнее — как она стояла?
— Как люди обычно стоят.
— Во что она была одета?
— Кажется, в плащ.
— Где вы оставили свою машину?
— В… Вовсе я ее нигде не оставлял. Проехал мимо дома…
— Почему вы бежали в Париж?
— Я не бежал. Просто отправился в путешествие.
— Без багажа? Без документов?
— Все необходимое у меня было с собой.
— Куда вы подевали дамскую сумочку?
— Выб… Какую сумочку?
— Вы пили в доме Эрики Гроллер коньяк или вино?
— Я не был в ее доме.
— Почему вы назвали себя Маршаном?
— Хотел явиться к вам добровольно. Иначе меня задержали бы на границе.
— Что было в дамской сумочке?
— Не знаю я ни о какой сумочке.
— Доктор Кайльбэр знал о вашем намерении убить Эрику Гроллер?
— Я не убивал Эрику!
— Почему вы так настойчиво приглашали доктора Кайльбэра в Берлин на девятнадцатое мая, то есть через день после убийства?
— Я не знаю никакого доктора Кайльбэра.
— Входная дверь в дом фрау Гроллер была открыта или закрыта?
— Я этого не знаю. Я не был в ее доме. Поверьте мне, я…
— Вы пили с Эрикой Гроллер спиртное в машине?
— Нет.
— Что вы делали до отлета самолета?
— Сидел в зале ожидания.
— Почему вы не поехали домой и не собрали чемодан?
— У меня не было для этого времени.
— Вы могли бы улететь другим рейсом!
— Но я хотел лететь этим рейсом.
— Тогда вы могли бы, по крайней мере, позвонить доктору Кайльбэру и отменить назначенную встречу.
— У меня не было номера его телефона.
— Послушайте, Герике! Недавно вы сказали, что не знаете никакого доктора Кайльбэра.
Ответа Майзель не получил.
— Герике, почему вы убили Эрику Гроллер?
Клаус Герике плотно сжал губы.
— Герике, зачем вы заставили Эрику Гроллер нарисовать на картонной подставке план подвального этажа ее дома? Отвечайте!
— Господин Герике! Вы видите, мы многое знаем. Нам известно почти все. Дружище, признайтесь же наконец!
Герике поднялся. Он засунул руки в карманы брюк, затем кивнул, как и в начале допроса, каждому из присутствующих. Майзель, Баух и Кройцц тоже встали.
— Я требую адвоката. До тех пор я отказываюсь давать какие-либо показания!
— Хорошо, это ваше право! Герике, вы арестованы по подозрению в преднамеренном убийстве восемнадцатого мая врача-окулиста Эрики Гроллер. Уведите его, Кройцц!
Размеренными шагами Герике направился к выходу из кабинета. У двери он обернулся:
— Если б вы знали, господа, как сильно заблуждаетесь!
Майзель рухнул в свое кресло. Доктор Гансик расстегнул ворот своей рубашки.
— Жалкий тип, черт побери, растленный преступник… Как вы считаете, Майзель?
— Я считаю, что Герике не убивал Эрику Гроллер.
— Дерьмо! — процедил сквозь зубы Морис Лёкель. Он медленно ехал вдоль длинного ряда припаркованных машин. Потом повернул обратно и повторил осмотр. Ни одна машина с места не сдвинулась. В «Голубом якоре» заседал Союз рыболовов.
«Почему Ирэна пригласила доктора Кайльбэра именно в этот кабак?» — подумал Лёкель. Адвокат приехал десять минут назад, и ему удалось втиснуть свой автомобиль в свободный коридорчик между двумя «опелями». Таким образом, стоянка была забита битком, и Лёкель не знал, где припарковать свою машину.
