Майор Е.-Л. Риффорд праздновал свой пятьдесят шестой день рождения. Вернее говоря, ему исполнилось столько лет. Ведь ни о каком празднестве не могло быть и речи. Его никто не поздравил, но он не принял это близко к сердцу. Поздравления смущали его, он не знал, чем ему гордиться.
Если бы он сидел сейчас в своем берлинском кабинете на Клей-аллее, то сотрудники поставили бы на его письменный стол вазу с цветами и хором пропели бы: «Поздравляем с днем рождения и желаем долгих лет». У всех на губах играла бы улыбка, а вечером они открыли бы дома у Риффорда бутылочку-другую шампанского.
Майор пил виски в одиночку. Он сидел в здании бывшего химического концерна «ИГ-Фарбен» во Франкфурте-на-Майне, где ныне размещалась резиденция Центрального разведывательного управления по Европе. Майор пил виски в одиночку, пил его без особой радости.
Перед ним лежал отчет о деле «Медальон» — одиннадцать страниц убористого текста. Он устно доложил его содержание узкому кругу высших офицеров Министерства сухопутных сил. Они засыпали его вопросами, потребовали пояснений и не поскупились на упреки. Несмотря на это, в общем и целом все обошлось сравнительно благополучно. Благополучнее, чем он ожидал. Чин и должность ему были сохранены. В качестве виновников срыва операции он назвал троих: своего двадцать девятого, Ричарда Дэвиса из Парижа и придурковатого шефа французского отделения, который и без того стоял в черном списке и в общем-то уже созрел для бухгалтерского поста.
«Собственно говоря, это неплохая причина для веселья», — подумал майор. Но он вспомнил о Каролине Диксон, и это его опечалило. «Видит Бог, я этого не хотел», — сказал себе Риффорд, и он действительно этого не хотел.
Е.-Л. Риффорд корпел над одиннадцатью страницами отчета и початой бутылкой виски. Он наполнил свой стакан, подмешал содовой, выпил и снова налил. Майор сложил исписанные листки стопкой, положил их направо, а затем передвинул налево от себя.
Ему предстояло переработать отчет. Значит, надо напрягаться. Ему предстояло самому зашифровать отчет, и тут тоже надо было напрягаться. Но прежде он должен был восполнить пробелы в информации и для этого ждал одного человека, которого срочно вызвал к себе во Франкфурт-на-Майне.
Майор Риффорд закурил сигарету, выпил, прошелся по комнате, выпил еще раз, затем остановился у письменного стола и вслух произнес:
— Делать нечего, вперед — за славой!
Он отвинтил колпачок серебряной авторучки и взял в руки первый лист.
