Хотя удары и подводный гул слышались все громче, но не было заметно, что подлодка меняет курс. Вскоре к этому грозному шуму присоединились новые звуки: послышались мелкие, все более учащающиеся удары по обшивке корабля, напоминающие стук града во железной крыше. Из-под корабля стремительно и густо летели кверху мелкие и крупные комки, окутанные облачками пара.
– А это что? – спросил Павлик.
– Это куски горячей пемзы, выбрасываемые вулканом,
– сказал зоолог. – Они легче воды и стремятся на поверхность океана. При таких извержениях море бывает покрыто толстым слоем плавающей пемзы и вулканического пепла на много километров вокруг.
Надводные корабли обычно избегают тех мест, где происходит подводное извержение.
Поэтому, продолжая тихо двигаться вперед, „Пионер“
всплывал, не опасаясь, очевидно, в этих условиях посто-
ронних нескромных глаз. Впрочем, подлодка скоро прекратила подъем: почти у самой поверхности океана она встретила слой пепла и пемзы, совершенно не пропускавший дневного света даже в верхние слои воды. Через несколько минут „Пионер“ стал вновь опускаться, продвигаясь уже в совершенной темноте. Громовые удары, сопровождаемые раскатистым грохотом, казалось, раздавались совсем близко от подлодки. Пемзовый град стучал по ее обшивке все чаще и сильней.
Подлодка продолжала опускаться.
– Уж будьте спокойны, – говорил зоолог, довольно потирая руки и не сводя глаз с окна: – Иван Степанович не упустит такого случая. Подлодка идет на сближение с вулканом. Очень интересно! Замечательно интересно!
– А это не опасно? – спросил Сидлер.
– Об этом уж позаботится капитан. Будьте хладнокровны.
В лаборатории было совсем темно, но зоолог не зажигал огня.
– Подождите, – громко говорил он Сидлеру, стараясь перекричать шум и грохот, – скоро вы увидите феерическое зрелище в этой подводной тьме! Если только капитан не изменит курса.
Подлодка упорно продолжала по диагонали свой осторожный спуск в глубины. Она уже успела опуститься не менее чем на две тысячи метров от поверхности, когда вдруг резко повернула вправо на борт.
Далеко в глубинах, в стороне от корабля, разлилось огромное багровое зарево. Из центра этого зарева то в одиночку, то струями огненного фонтана взлетали кверху ог-
ромные раскаленные пятна и, мгновенно окруженные розовыми облачками пара, разрывались, подобно ракетам, на мелкие красные осколки и падали вниз роем темнобагровых метеоритов.
Подлодка медленно кружила около огнедышащего вулкана, осторожно приближаясь к нему по гигантской суживающейся спирали. Багровый свет проникал уже сквозь окно в лабораторию и бросал на лица застывших в неподвижности людей фантастические краски, блики и тени. Свет усиливался, переходя из багрового в красный, потом к нему присоединился оранжево-желтый, потом в центре зарева, в грозовых облаках пара, выделилось яркое желтое пятно с сетью разбросанных вокруг него коротких желтых щупалец, багрово темнеющих у своих концов.
– Лава извергается и застывает на склонах вулкана! –
кричал сквозь грохот зоолог Павлику. – Рождение острова! На наших глазах растет новый вулканический остров!
Понимаешь ли ты это? – Зоолог был вне себя от восторга.
Покружив вокруг неугасающего вулкана еще с полчаса, „Пионер“ снова взял курс на северо-запад и скоро оставил позади морские глубины, в жестокой борьбе огня с водой рождающие новую землю.
Вскоре подлодка вернулась в верхние слои, и Сидлер мог опять приняться за прерванную работу. Однако и
Сидлер и все, кто был в лаборатории, не скоро успокоились и долго и горячо делились друг с другом чувствами и мыслями, взбудораженными титанической картиной, свидетелями которой им довелось быть в течение последних часов.
Очевидно, и все на подлодке были крайне взволнованы
этим приключением. Во всяком случае, такое заключение можно было безошибочно сделать в отношении Горелова, который в трудно сдерживаемом возбуждении ходил по коридору верхней, жилой, части подлодки мимо слегка отодвинутой двери центрального поста управления. Там уже никого не было: ушли капитан и старший лейтенант
Богров, руководившие трудным и опасным плаванием подлодки вокруг вулкана; ушел и Шелавин, наблюдавший оттуда его работу. Вахту нес лейтенант Кравцов, поднявший только что над поверхностью океана один из инфракрасных разведчиков и готовившийся с его помощью
„поймать солнце“, чтобы установить точные координаты подводного вулкана и будущего острова.
Как только лейтенант закончил вычисления, в рубку вошел Горелов, улыбающийся и оживленный.
– Ну, что скажете, Юрий Павлович? – весело обратился он к лейтенанту. – Хороша картинка? Я положительно оторваться не мог от этого зрелища!
– Да, Федор Михайлович, спектакль великолепный! –
отозвался лейтенант. – Вот подождите минуточку, я только занесу в журнал координаты этого пиротехника.
– „Пиротехника“! – рассмеялся Горелов. – Хорошая аттестация для Плутона! Кстати, а какие, в самом деле, его координаты?
– Тридцать градусов двадцать две минуты восемнадцать секунд южной широты и сто тридцать градусов двенадцать минут тридцать пять секунд западной долготы, –
