– Биконсфилд, – ответил Броуди. – Это совсем рядом, всего двадцать пять миль… Простите, сорок километров, – уточнил он, даже в мелочах оставаясь безупречным.
Снаружи стёкла автобуса были покрыты зеркальной тонировкой; изнутри обзору ничто не мешало. Автобус выехал на Юстон-роуд, проходившую перед отелем, взял курс на запад – и катил вдоль широченной улицы, никуда не сворачивая.
Дорога вела через окраину Риджентс-парка. Тамошние деревья напомнили Еве о вчерашней прогулке, и она обратилась к Броуди:
– Вы сказали, что эмоции важнее разума. Это верно, человек – не компьютер, он рефлексирует, и на его выбор влияет не только логика. Но ведь у разных людей, у представителей разных культур эмоции тоже разные. На одну и ту же историю европеец отреагирует по-европейски, а китаец – по-китайски, и совсем не обязательно эти реакции совпадут.
– Далеко ходить не надо, – подал голос Одинцов до того, как Броуди успел ответить. – Зачем нам китайцы? Я про себя скажу. Наверное, притча про портрет погибшего сына должна была меня растрогать. Какой благородный отец, какие циничные коллекционеры и какой душевный дворецкий!.. А я думаю, он купил картину потому, что владел инсайдерской информацией. Он знал про завещание.
Броуди был озадачен.
– Признаться, я никогда не слышал ничего подобного, – сказал он. – На мой взгляд, смысл притчи в том, что эмоции могут изменить шкалу ценностей, а верность слуги обязательно бывает вознаграждена.
– Это у вас так думают, а мы же из России, – напомнил Мунин, и Клара, сидевшая рядом, толкнула его в бок:
– Ева об этом и говорит.
– По моему скромному мнению, реакция мистера Одинцова вызвана чересчур профессиональным подходом к оценке ситуации, – предположил Броуди. – Дело не в разности культур.
– Это не так существенно, – снова вступила Ева. – Я говорю о самих различиях, а не об их причинах. У людей, как и у компьютеров, разные операционные системы…
– …и поэтому людям тоже нужен федиверзум, – весело подхватил Мунин, – как учит нас Дилан Мэй.
– О! Вы знакомы с мистером Мэем?! – с оттенком иронии удивился Броуди. – Этот пожилой джентльмен так же гениален, как и наивен. Возможно, наивность – следствие его гениальности. Или наоборот.
Одинцов приподнял бровь.
– Почему вы считаете, что Мэй наивен?
– Он отрицает необходимость государства. Я же целиком разделяю мнение учредителей моего Фонда. Человеческое общество не может обойтись без государства. Но и федиверзум тоже имеет право на существование…
Люди разделены исторически. География, культура, язык и сословные границы препятствуют общению отдельных групп так же, как разные мессенджеры не позволяют своим пользователям обмениваться сообщениями. Зато в группе, объединённой общими признаками, коммуникация происходит без проблем, как и в пределах одного мессенджера. Человек – стадное животное, а внутри любого стада существует иерархия. Распределение по уровням: выше – ниже. У людей эта иерархия становится основой государства. Меньшинство, имеющее более высокую позицию, управляет государством и обеспечивает комфортное существование большинства. Вовлекать всех в эту работу нерационально.
– Федиверзум как связь между всеми людьми может быть удобен в двух случаях. Первый – когда необходимо решить какую-то сверхважную и сверхсложную задачу. Но я затрудняюсь её себе представить, это из области фантастики. Второй случай – противоположный: задача никакой важности не имеет, и от её решения ничего не зависит, а люди довольны, поскольку не чувствуют избыточных ограничений.
В определённом смысле человечество движется к федиверзуму. Например, во многих странах отменены титулы и другие сословные границы, которые существовали веками. Границы между государствами тоже стали намного более проницаемыми. До Вселенского союза пока далеко, но в пределах Европейского союза уже свободно путешествуют жители многих стран. Английский язык стирает ещё один барьер и даёт людям возможность общаться между собой…
Как видите, даже в наши дни федиверзум прекрасно уживается с государством. Но там, где требуются системные решения на основе иерархии человеческого стада, всё ещё необходима твёрдая рука государства, – подвёл итог Броуди.
– Стадные животные живут инстинктами, а не разумом, – заметила Ева.
Одинцов хитро взглянул на Броуди.
– У нас под Петербургом на берегу Финского залива есть несколько мест, где живут самые богатые бизнесмены и чиновники. Репино, Комарово… Есть то же самое под Москвой вдоль Рублёво-Успенского шоссе – Барвиха, Жуковка… А ваши Ротшильды почему в Биконсфилде живут? Наверняка ведь это городок для людей небедных. Тоже стадное чувство?
