– Почему? – распахнула глаза Клара. – Удобно же, когда на каждый важный вопрос есть правильный ответ.
– Ничего не удобно, – возразил Одинцов. – Как политик может управлять людьми, которые слушают не его, а Вселенную? Допустим, царь захотел объявить соседям войну. Народ задумался о войне, посмотрел в зеркало, а там полный мрак. Логический ноль, как Ева говорит. Значит, никакой войны. Крупному бизнесу нужны новые рынки, а Вселенная говорит – нет. И с ней не поспоришь. Значит, что получается?.. Соль передай, пожалуйста… Получается конфликт власти и народного большинства. Власть придумывает законы, чтобы с их помощью получить ещё больше власти. Во все времена власть хочет денег! О справедливости, как ты понимаешь, речь не идёт. Но пока есть Урим и Туммим, эти трюки удаются только по мелочи, а когда доходит до чего-то по-настоящему важного – люди смотрят в зеркало и видят, как всё есть на самом деле. Власть теряет смысл. Зачем нужен высокий пост, если он не приносит выгоды? Обязанностей много, а возможностей мало…
Клара по молодости на такие темы ещё не задумывалась.
– О’кей, пусть власти не нравилось, как работает Урим и Туммим, – сказала она. – Но люди-то знали, что надо делать, когда появляется серьёзный вопрос. Как власть могла спрятать зеркало от людей?
– Ну, если очень захотеть… – начал Одинцов, но его перебил Мунин:
– Во-первых, зеркалом оперировал не кто угодно, а царь или первосвященник. То есть представитель власти, так?.. И во-вторых, со временем изменили даже Тору. Сначала был один текст, общий для всех, потом появились две редакции – иудейская и самаритянская, а теперь там вообще ошибок столько, что неизвестно, как вернуться к самому первому варианту. Одна надежда на Еву с коллегами. Когда они скрижали расшифруют, всё снова встанет на свои места.
– Тора объясняет законы мироздания, – согласилась Ева. – Её изменять – всё равно что для разных стран установить разное число «пи». В Германии три целых четырнадцать сотых, а в Италии восемь с половиной. Бред.
Когда компания закончила ужинать, Одинцов сказал:
– Мы с вами ещё кое-что забыли. Если Урим и Туммим – это чёрное зеркало, зачем тогда нужны были камни Вейнтрауба?
– Всё, я больше не могу. – Ева широко зевнула, едва успев прикрыть рот рукой. – Спать.
– Ага, я тоже, – с неожиданной готовностью поддержала её Клара.
Женщины встали из-за стола и двинулись к отелю.
– Я с вами! – крикнул Мунин им вслед, а Одинцову сказал:
– Ева обещала выяснить про камни. Мы все с ног валимся. Ну правда, давайте уже завтра закончим…
– Как будто у меня был выбор, – пробурчал Одинцов, когда все ушли.
Он тоже чувствовал навалившуюся усталость и, докурив последнюю сигарету, отправился в свой номер.
Штольберг приехал к семи утра. В этот ранний час четвёрка гостей уже собралась у стойки регистрации.
– Как прошёл отдых, молодые люди? – бодро спросил старик. – Как Италия? Что-то вы совсем не загорели.
– С погодой не повезло, – мигом соврал Мунин.
– Н-да? Странно… – Штольберг перевёл взгляд на Клару, изучая пирсинг и татуировки на открытых руках. – Кто-нибудь познакомит меня с этой милой леди?
Кларе было поручено отвлекать Штольберга, чтобы он не заметил особенного внимания троицы к чёрному зеркалу. Мало ли, зачем потомки барона Одинцова хотят взглянуть на остатки прадедовской коллекции…
Со своей задачей Клара отлично справилась. Она произнесла длинную тираду на немецком, в которой троица сумела разобрать только её имя. Старик просиял, тоже заговорил на родном языке, взял девушку под локоток и повёл в свой кабинет, через плечо поманив остальных: догоняйте!
В кабинете Штольберг без возражений выдал Одинцову ключ от старого шкафа и продолжал щебетать с Кларой, усадив её перед своим столом. Одинцов отпер скрипнувшие дверцы, и Ева бережно сняла с полки чёрное зеркало в золотой рамке с древним чеканным орнаментом.
– Надо его в банк отвезти, – прошептал Мунин, осторожно коснувшись камня. – Арендуем сейф…
Одинцов недоумённо взглянул на него:
– Зачем? Оно здесь полтораста лет спокойно стоит. При турках, при англичанах… Две мировых войны за это время прошли, а ему хоть бы что. Зачем лишний раз таскать с места на место? И чего ты шепчешь?
– Не знаю, – смутился Мунин. Он кашлянул в кулак и заговорил чуть громче: – Как-то не верится даже, что это Урим и Туммим. Давайте его про что-нибудь спросим!
– Не надо делать то, чего не надо, – назидательно сказал Одинцов.
– Ну пожалуйста! Это же не опасно. А потом нам не дадут, – канючил историк, но Одинцов строго прикрикнул:
– Уймись! Мы всё равно не знаем, как оно работает. Понять принцип – одно дело, а использовать – совсем другое. Чёрт его знает, – опасно, не опасно… И Ковчега у нас нет, а зеркало с ним в комплекте.
– У тамплиеров оно и без Ковчега работало. А мы чем хуже тамплиеров?
– Мы лучше. Когда рассекретим – физики будут головы ломать вместе со всеми остальными. Можешь попроситься в компанию. А пока пусть стоит, – твёрдо сказал Одинцов.
