– Мои люди, мои люди… Ты и твои люди были людьми моего деда! До тех пор, пока он вам платил. А теперь деда нет, денег нет и тебя с твоими людьми тоже нет. Я расторгаю все ваши контракты… Займёшься этим сегодня же! – бросил он юристу и снова взглянул на Штерна: – Скажи всем, чтобы собирали вещи. Ты вылетишь отсюда первым.
– Мистер Штерн, может быть, вы меня всё же представите? – спросила Жюстина, и Штерн уже хотел исправить свою оплошность, но Лайтингер опередил его:
– Я знаю, кто вы, миссис де Габриак. Полицейские рассказали. Правда, я не понял, что здесь делает президент Интерпола. Или дед умер не сам? Ему помогли, а вы расследуете убийство?
– Президент Интерпола не расследует убийства, – сказала Жюстина. – Вы, по всей видимости, приехали издалека?
– Из чёртова далека! Прилетел из Новой Зеландии. Лучшее место в мире. Сёрфинг, дайвинг…
– Значит, вы ещё не знаете, что мистер Вейнтрауб учредил собственный Фонд и доверил мне его возглавить.
Лайтингер с прищуром посмотрел на Жюстину.
– А-а… То есть вы уже не работаете в Интерполе?
– Нет.
– Прекрасно! – Лайтингер хлопнул в ладоши. – Тогда вы тоже можете собирать вещи. Не люблю, когда в моём доме чужие люди. Я дико устал и хочу отдохнуть. А с фондами и всем остальным буду разбираться после похорон.
Жюстина холодно улыбнулась.
– Отдыхать вам придётся в другом месте, мистер Лайтингер. К вашим услугам лучшие отели Майами. Потрудитесь покинуть этот дом… Мистер Штерн, проводите мистера Лайтингера.
Штерн приглашающим жестом указал на выход, но Лайтингер не двинулся с места.
– Даже от вас я не ждал такой наглости, – сказал он. – Прогонять меня из моего дома?!
– Дом принадлежит Фонду Вейнтрауба, – возразила Жюстина. – Ваш юрист может ознакомиться с документами на этот счёт.
Дверь за её спиной щёлкнула, и в гостиную вошёл Одинцов. За ним последовали Ева и Мунин. Троица слышала почти весь разговор; настала пора вмешаться.
– Мадам де Габриак, мы к вашим услугам, – церемонно сказал Одинцов.
Лайтингер смерил вошедших презрительным взглядом.
– Это ещё кто?
– Сотрудники Фонда, – ответила Жюстина. – Они находятся здесь на законных основаниях, в отличие от вас. Это частная территория, и я настоятельно прошу вас её покинуть.
Телохранитель у дверей поймал взгляд Лайтингера, который кивнул ему на троицу:
– Вышвырни их отсюда.
– Эй-эй, полегче! – вскрикнул Одинцов, когда татуированный богатырь крепко взял его за плечо перевязанной руки. – Мне же больно!
Одинцов слегка пригнулся, будто бы в самом деле от боли, но тут же сделал короткое молниеносное движение – и телохранитель с недоумённым видом, раскрыв рот, начал оседать на пол. Теперь уже Одинцову пришлось его поддержать, а второй телохранитель со свирепо перекошенным татуированным лицом рванулся вперёд, по-боксёрски подняв кулаки. Лайтингер окриком остановил его и обратился к Жюстине:
– Вы отдаёте себе отчёт, миссис де Габриак?..
– Я предпочитаю, когда меня называют мадам, – оборвала его Жюстина. – И не люблю, когда испытывают моё терпение. Или вы ждёте, когда мы вызовем полицию, чтобы заявить о незаконном проникновении и нападении?.. Повторяю: эта вилла принадлежит Фонду. Ваше пребывание здесь нежелательно. Мистер Штерн, проводите мистера Лайтингера вместе с этими… воинами мáори. И распорядитесь, чтобы сюда больше не пускали посторонних.
Ноздри Лайтингера раздувались от ярости. Играя желваками, он процедил сквозь зубы:
– Удивительно вовремя умер дед… Подозрительно вовремя! Передал вам свой дом… или не только дом? А что с его коллекцией?
– Следите за новостями, – стальным голосом ответила Жюстина. – Всё, что положено знать, вы узнаете в строгом соответствии с юридической процедурой. С вашей стороны будет очень любезно, если вы как родственник мистера Вейнтрауба пожелаете вместе с Фондом принять участие в организации похорон и примете на себя хотя бы часть расходов. А теперь прощайте.
Жюстина отступила в сторону, давая Лайтингеру дорогу; Штерн снова жестом пригласил незваного гостя следовать за собой, а Одинцов легонько подтолкнул к выходу первого телохранителя.
– Спасибо, – сказала Жюстина троице, когда гостиная опустела. – Но драться было не обязательно.
Ева погладила Одинцова по плечу.
– Рука болит? – по-русски спросила она.
– Конечно, болит. Видела, как он меня схватил? – пожаловался Одинцов, а Мунин восхищённо сказал:
– Здорово вы ему врезали! Не понимаю: как вы это делаете?
– Достигается упражнением, – ответил Одинцов. – Могу научить, но тебе это ни к чему. Давайте лучше думать, как жить дальше.
Сообразительная Жюстина, заметив, что компания перешла на русский, предпочла отправиться по своим делам, а троица заняла облюбованное место у бассейна.
– Первым делом, – продолжал Одинцов, – надо поскорей отсюда убираться.
Ева помотала головой.
– Нет. Мы должны быть на похоронах.
– И надо подождать, пока снова откроют хранилище, – добавил Мунин.
