Тайна двух реликвий полностью

– Тем не менее Золотые ворота заложены уже почти пятьсот лет. А иудеи считают, что при появлении Мессии камни разрушатся. Тогда похороненные на западном склоне Масличной горы восстанут из мёртвых и первыми встретят Спасителя человечества.

Ева так выразительно посмотрела на Одинцова, что комментировать эту картину он не стал.

– Зато со Львиными воротами всё намного понятнее, – продолжал гид. – Отсюда начался последний путь Иисуса, так называемый Путь Скорби, на латыни Via Dolorosa. От Львиных ворот – и до нынешнего Храма Гроба Господня. Желаете пройти?

Одинцов и Ева не возражали, хотя им уже доводилось бывать в Иерусалиме, а Мунин неожиданно отказался, заявив, что при первой возможности посвятит этому отдельный день.

На Via Dolorosa бурлил рынок с тем же набором товаров, что и вдоль пути к Стене Плача. Но если там Одинцов не интересовался лавками, то здесь, к удивлению своих товарищей, он купил византийскую иконку в серебряном окладе, размером с ладонь; горсть брелоков с символикой Иерусалима, пару магнитов на холодильник – и три очень разных комплекта камней Урим и Туммим. Ни один комплект не был похож на тот, которым обладала троица, хотя для декоративных безделушек камни были сделаны достаточно аккуратно.

– А это, простите, зачем? – спросил Мунин.

– Сувениры, – лаконично ответил Одинцов. – Пригодятся.

Гид продолжал вести компанию, обходя Старый город по часовой стрелке. Он рассказал ещё про Мусорные ворота – самые маленькие, зато ведущие сквозь Еврейский квартал прямиком к Западной стене.

– Тысячи лет через них вывозили из города отходы в долину Енном, – говорил гид. – В долине постоянно сжигали мусор и мёртвых животных, так что со временем Енном с коптящими день и ночь зловонными кострами превратилась у христиан в Геенну огненную…

Последними на пути троицы были Сионские ворота Старого города – вход в Армянский квартал и начало пути к месту захоронения царя Давида, основателя Иерусалима. Одинцов заговорил с Муниным о фортификации, в которой неплохо разбирался, – и о том, как толково древние строители уложили блоки в Западной стене.

– Там каждый следующий ряд уходит глубже предыдущего, и остаётся едва заметная ступенька. Вот такусенькая, для дополнительной устойчивости, чтобы кладку землёй не распёрло… А ещё там раствора нет. Глыбы просто подогнаны друг к другу и держатся за счёт собственного веса. Они же тонн по десять, наверное…

Мунин ответил, что у Стены его занимали совсем другие мысли. Тут Одинцов не удержался от замечания – мол, три тысячи лет назад работяги потрудились на совесть, уложили блоки впритирку, а щели потом расковыряли желающие втиснуть записочку для Всевышнего в надежде на особенное отношение.

– Вам как материалисту будет интересно узнать, что со строительством Храма до сих пор не всё ясно, – сказал Одинцову гид, когда компания, сделав круг по Старому городу, завернула в чайную возле Яффских ворот. – Кроме заповедей на скрижалях и подробной инструкции об изготовлении Ковчега Завета пророк Моисей получил ещё одну инструкцию.

Если же будешь делать Мне жертвенник из камней, то не сооружай его из тёсаных, ибо, как скоро наложишь на них тесло твоё, то осквернишь их…

И устрой там жертвенник Господу Богу твоему, жертвенник из камней, не поднимая на них железа.

– Первым эту инструкцию выполнил Иисус Навин, ближайший ученик и продолжатель дела Моисея, – говорил гид. – Когда он со своим народом перешёл Иордан, жертвенник в самом деле был построен. И в Писании сказано, что сложили его из цельных камней, которых не касался железный инструмент.

– Почему? – спросил Одинцов.

– Потому что железо укорачивает человеческую жизнь, а жертвенник призван её продлевать. Так считали не только еврейские мудрецы. Римский историк Плиний тоже писал, что железом люди пользуются для войны, а жертвенник – это символ мира. Но ещё за тысячу лет до Плиния мудрый царь Соломон распространил идею на строительство всего Храма. Каменщики не обтёсывали блоки, но каким-то образом сумели идеально подогнать их друг к другу.

– Случилось чудо, – с привычной иронией заявил Одинцов.

Ева наградила его укоризненным взглядом и сказала:

– Очевидно, блоки сразу старались отколоть от скалы так, чтобы они соответствовали определённым параметрам. А потом подбирали наиболее подходящие пары. Это вполне решаемая математическая задача.

– Наверняка древние знали какой-то фокус, – прибавил Мунин, искушённый в тайнах прошлого, – просто его секрет пока не разгадан.

Гид строго взглянул на троицу.

– О строительстве Храма подробно рассказано в Первой и Второй книге Паралипоменон. Про чудеса или фокусы там нет ни слова. Про математику тоже. Трудно представить себе, сколько времени занял бы подбор камней для такого циклопического сооружения. Не забывайте, что каждая стена тянулась на многие сотни метров, и ведь были же ещё внутренние постройки… А Храм возвели всего за семь лет.

– Какой вывод? – спросил Одинцов.