Мари Синклер — редкостная красавица, выросшая в сердце таинственного Востока, с успехом оправдывает доверие британских секретных служб.Но, постоянно рискуя, Мари наконец решает оставить свое опасное занятие.Однако именно последнее дело станет для Мари роковым: она безумно влюбляется в своего коллегу, блестящего джентльмена майора Беннета Прествуда. Снова и снова Беннет спасает ее от смертельной опасности, но почему же не отвечает на чувства Мари?Возможно, он ее не любит.Или просто запрещает себе думать о любви…
Последнюю партию бочонков с продовольствием с грохотом грузили в старую шлюпку.
— Скорого возвращения вам и вашим людям, сэр, — сказал матрос с обветренным лицом, натянувший на голову вязаную шапку.
Стоявший у причала майор Беннет Прествуд кивнул, и матрос отбросил толстый канат, соединявший шлюпку с причалом. Весла, опущенные в воду, вскоре заскрипят, и вода запенится за кормой — шлюпка направится к фрегату, стоявшему в гавани на якоре.
Беннет резко взмахнул рукой, отгоняя чаек, усевшихся на бочонок. Возможно, было несколько унизительно перевозить говяжью солонину, но если это обеспечивало возвращение в Англию, то он согласился бы перевозить что угодно — хоть корабельных крыс.
Майор поморщился и вздохнул. Доки в Остенде были полны запахов, и воняло в основном рыбой и какой-то гнилью. К счастью, бриз не приносил запаха разлагающейся человеческой плоти. Как и не приносил стонов раненых.
Он получил отпуск из ада, так что теперь не надо было копать могилы и шпионить в армейской разведке.
И не было врагов, которых следовало убивать.
Но когда он доберется до Англии, его отпуск закончится.
Беннет тихо выругался, испугав старую нищенку, ожидавшую подаяния или же случая залезть кому-нибудь в карман, возможно — и того, и другого.
Чуть помедлив, майор бросил оставшиеся у него деньги в глиняную чашку нищенки. Зачем ему сейчас деньги? Ведь главное — он успеет домой… И тогда точно убьет мужа сестры.
Рука Беннета напряглась, сжимая кожаную рукоятку сабли, стертую настолько, что ощущался холод металла под ней. Предполагалось, что он покончит со всем этим, забудет… Но тут вдруг пришло письмо от матери, которое…
Снова вздохнув, Беннет достал из кармана сложенный листок бумаги. Мать в свойственной ей очаровательной манере передавала обычные семейные сплетни. Оказалось, что его младшего брата снова исключили из Итона, а кузены отправлялись в большое путешествие — путешествие по Европе, завершающее образование. Сестра же София помирилась со своим мужем и вернулась в поместье. Беннет стиснул зубы, в сотый раз перечитывая последнюю строчку. Затем смял бумажку и бросил ее в воду — она больше не была ему нужна, фраза словно отпечаталась в мозгу.
Черт бы их всех побрал! Почему они не отправили ее куда-нибудь подальше?! Ей было бы безопаснее даже в джунглях Индии, чем с ублюдком, за которого она вышла замуж.
Но каким образом муж смог заставить ее вернуться? Еще одно сломанное ребро? Обещание, которое он сдержит… пока снова не напьется?
Что ж, если сестра не может держаться от мужа подальше, то он, Беннет, позаботится о том, чтобы держать его подальше от нее.
Тут огромная черная карета остановилась прямо перед ним, и дверца тотчас же распахнулась.
— Подойдите ко мне на минуту, Прествуд! — раздался неприятный гнусавый голос.
Беннет мысленно выругался. Проклятие, только бы не сейчас!
— В чем дело, генерал?
— Всего несколько слов, Прествуд.
Ложь! Генерал Кэратерс, принадлежавший к армейской разведке, постоянно выдумывал какие-то гадости.
— Это приказ, Прествуд, — добавил генерал.
Беннет забрался в карету, и Кэратерс с улыбкой спросил:
— Хотите выпить, майор?
Он достал из ящичка в стенке экипажа два бокала.
— Нет, благодарю.
Кэратерс налил в свой бокал бренди из серебряной фляжки.
— Вот почему вашим подчиненным так трудно с вами, Прествуд. Вы не позволяете людям расслабиться.
Проклятие, он не хотел расслабляться — хотел побыстрее оказаться на корабле.
— Но вы всегда подчинялись приказам, и эту вашу черту характера я нахожу полезной, — продолжал генерал. Тут он достал из папки, лежавшей рядом с ним, лист бумаги и передал его Беннету. — Вот, взгляните…
Беннет с удивлением уставился на листок — на нем не было никаких приказов, а была…
— Это бабочка? — пробормотал майор.
Генерал кивнул:
— Да, точно! В том-то и гениальность! Посмотрите на нее поближе.
Беннет принялся внимательно вглядываться в рисунок, но ничего не изменилось — бабочка оставалась все тем же восхитительным насекомым, искусно нарисованным пером. Чрезвычайно искусно…
Майор поднес рисунок к свету, пробивавшемуся сквозь толстые стекла окон. Прелестное создание, сидевшее на ветке, выглядело так, будто в любой момент могло улететь. Но как художник добился этого?
Беннет перевернул листок, но так и не смог понять секрет художника.
Кэратерс насмешливо улыбнулся:
— Никогда не догадаетесь, Прествуд.
Пожав плечами, Беннет пробормотал:
— Ну… тогда скажите мне, что такого особенного в этой бабочке?
Он положил рисунок на колено и расправил его.
Генерал очертил пальцем фрагмент рисунка на кончике крыла.
— Вот, видите? А теперь… — Он сунул руку под сиденье и, вытащив оттуда лупу, поднес ее к рисунку. — Что скажете?
— Черт побери! — воскликнул Беннет.
Под увеличительным стеклом стали видны мельчайшие линии — явно очертания оборонительных сооружений и укреплений.
— Но что это?..
— Новый турецкий форт около пограничного города Эйноса на Средиземном море.
— Как же художник… Как он получил эту информацию?
Генерал в смущении кашлянул.