Первые дни молодого короля прошли как в беспросветном тумане. Если раньше в его простой жизни было не так много забот, как он отныне отчетливо понимал, то теперь он должен был с раннего утра до позднего вечера решать самые необычные проблемы жизни королевства, о существовании которых раньше и не подозревал. Хотя большинство вопросов продолжал контролировать сохранивший свой пост канцлер Питер Калица, самые принципиальные проблемы и общую политику управления, а также детали подготовки к скорому вторжению все равно нужно было решать самому Томасу. Во всем этом он пока плохо разбирался и потому каждый шаг давался с большим трудом, ведь теперь рядом не было всегда готового подсказать или помочь опытного Нильса.
Когда самые критичные вопросы и задачи были сняты, он все же решил подробнее поговорить со всегда спокойным Капицей и понять, что же реально происходило на Селеции до его коронации. Они встретились в круглой комнате Королевского совета, где Томас уже без чужой подсказки занимал свое законное место в самом удобном кресле во всей столице, хотя до сих пор не отказался от простого синего рыцарского камзола:
– Питер, вы будете со мной откровенны?
– Нет смысла что-то скрывать, Ваше величество, – как всегда мягко ответил Калица и вежливо улыбнулся своим исхудавшим и уставшим за последние бессонные ночи лицом.
– Мне показалось или Альберт и вправду уничтожал население просто так, без реальной надобности его чертовой системы?
– Когда?
– Ну, последний год точно.
– Все непросто, Ваше величество.
– То есть, это правда? Что за бред?! – встрепенулся Томас. – Они с ума посходили? Абсурд!
– Понимаете…
– Неужели и тут есть какое-то объяснение?
– Это сложная тема.
– Нет никакого оправдания! Это невозможно.
– Согласен. Но все сложнее.
– Ну?
– Ваше величество, этот разговор пока может зайти только в тупик. Смысл сейчас говорить о том, что было в прошлом, если нас не будет в будущем?
– Эти вечные загадки!
– Вы теперь король. Это все пока не важно.
– Зачем же мы с вами тут собрались?
– Элизабет.
– Понятия не имею, что с ней делать.
– Я знаю.
– И что же? – неприятно удивился Томас, понимая, что не все улавливает в логике хитрого канцлера, соответственно, не все знает в своем же королевстве.
– Нужно усилить охрану и обеспечить ее гарантированное выживание в любой ситуации.
– Хм, кому она нужна, пока они не напали? Мы будем ее спасать от королевы Марии?
Новоиспеченный король наивно рассмеялся своей шутке, но на окаменевшем лице канцлера не возникло ни единой усмешки. Более того, оно стало еще серьезней, а во всегда вежливом голосе появились редкие для него нотки строгости:
– Вы пока этого не понимаете, но Элизабет – это самое ценное, что у нас есть.
– Как это может быть? Я вам приказываю доложить все, как есть!
– Как только мы отобьемся от Арогдора, я обещаю все рассказать. Но сейчас вы просто должны понимать, что Элизабет является смыслом нашей жизни и она всегда в опасности.
– Дочь свергнутого Альберта является смыслом моей жизни? Это уже ни в какие рамки не входит, – обреченно вздохнул Томас. – Чем вы тут вообще занимаетесь? Что это за бред?
Вдруг громко раздался знакомый писк. Вспомнив, где его уже слышал раньше, взбудораженный король вскочил с кресла и почувствовал, как волосы на его массивном теле содрогаясь поднялись от животного ужаса.
– Все хорошо, Ваше величество! – лишь смеялся Калица. – Это просто Связь.
– И?!
– Похоже, Альберт добрался до вулкана, и хочет нас поприветствовать.
– Он в Арогдоре, а мы здесь?
– Да.
– Как он поприветствует нас? Я не хочу.
– Понимаю Ваш страх, но нужно идти ему навстречу и привыкать.
– Зачем мне привыкать к этой дряни?
– Она Вам еще пригодится.
Писк упрямо продолжался и все больше нагнетал обволакивающий страх на Томаса, и он стал бегать по помещению, пытаясь за что-нибудь спрятаться.
– Вот! – Калица достал из стола небольшой прозрачный шар синего цвета, в котором просвечивались сложные мерцающие красным светом механизмы. – Прислоняете сюда палец и…
Следом за коротким пронзительным свистом на всю ширину комнаты Королевского совета образовался яркий экран из зимнего сада Эйзенберга. С него смотрел озадаченный Альберт, а за его спиной стояли его сын, Ньюртон, Джавер и полуголая, по случаю приезда высокого гостя, Свежая Роза, хрупкое детское тело которой прикрывали лишь редкие алые тряпочки на тонких веревочках. Ошарашенный Томас спрятался за своим широким креслом, хотя на этот раз ему было уже не так страшно перед этим чуждым его пониманию явлением.
– Представьте, что это такое зеркало, – шептал учтивый Калица, пытаясь спасти от верного позора своего нового короля, – но вместо отражения видно не себя, а…
– Альберта? – шепнул ему в ответ Томас.
– Хм… Ну, сейчас да, но я его там первый раз вижу.
– Содержательная у вас там беседа, – прервал их сам Альберт. – А ты, Питер, смотрю, с ним заодно? Удивил… Всегда считал тебя другом.
– Что вам надо?! – выкрикнул набравшийся храбрости дерзкий Томас Первый, выглядывающий из-за спинки своего кресла, и тут же снова за нее спрятался.
