Тайна Эмили полностью

– Что может быть невероятнее: пастор, блуждающий по храму посреди ночи, и вампир в сопровождении девочки-призрака? Наверное, этот вопрос должен звучать иначе: а ты что тут делаешь?

Эмили затаила дыхание. Стефан, без сомнения, был человеком – и при всём этом он мог их видеть! Что его самого совершенно не удивляло. И когда он ей подмигнул, девочка-дух ответила улыбкой. Было в нём что-то такое, что ей нравилось. Возможно, волосы, которые, как у маленького мальчика, торчали во все стороны, или приветливое выражение лица, с которым он смотрел на неё, словно девочка всё ещё была человеком. Или это был его слегка упрямый тон, который звучал в разговоре с Бальтазаром, и этот тон был ей близок.

– Какие-то вещи никогда не меняются, – пробормотал Бальтазар. – Как часто ты будешь задавать мне этот вопрос, не получая на него ответа?

Стефан тихо рассмеялся.

– Пока тебе не надоест придумывать отговорки, и ты не посвятишь меня, наконец, во все твои вампирские истории, которые держишь в строгом секрете.

Бальтазар пренебрежительно засопел:

– Ты можешь быть рад тому, что я ничего тебе не рассказываю, ничего не выдаю. Если бы я это сделал, мне пришлось бы с тобой покончить.

– Это и в самом деле было бы жаль, – ответил Стефан с заражающим оптимизмом. – В первую очередь, после всех тех усилий, которые ты приложил, чтобы моя костлявая фигура чуть дольше пробегала среди живых.

Эмили удивлённо посмотрела на Бальтазара:

– Значит ли это…

Лицо вампира потемнело, но ответил ей не он.

– Тем не менее, – произнёс Стефан и кивнул. – Он спас мне жизнь. И не раз. Ты знаешь, я могу их видеть – обитателей из потустороннего мира. Обычно этот дар, который вернее назвать проклятьем, дар, позволяющий видеть потусторонний мир, обычно такой дар стоит жизни. И я этого, конечно, не знал, пока не встретил Бальтазара, который должен был прикончить меня на месте. Но он позволил мне уйти и поступил к Принцу вместо меня. В ответ я даю приют в моих храмах так сказать потерпевшим крушение в потустороннем мире. Так я помогаю вампиру содержать в чистоте улицы города. Ясно одно: никакими благами мира я не смог бы отплатить вампиру за то, что он для меня сделал.

Бальтазар провёл рукой по воздуху, словно хотел таким образом заставить Стефана замолчать.

– Я сделал только то, что было в той ситуации лучше всего. Если бы я тебя угробил, это было бы языческим жертвоприношением, не говоря уже о том, что ты нам нужен, как ты сам говоришь. Оставь, всё хорошо.

Но Стефан быстро взглянул на Эмили.

– Не верь ни одному его слову. Бальтазар ещё никогда не был тем, кто добровольно выбирает лёгкий путь, если существует тропа, полная опасностей и камней преткновения. Он был аутсайдером среди вампиров, такова его сущность. Принц ведь не любит, когда подданные ставят другие народы выше своего… Или даже на ту же ступень.

– И в этом он прав, – мрачно заметил Бальтазар. – Ни один народ не равен вампирам.

Стефан слегка выдвинул вперёд подбородок.

– Есть, по крайней мере, один, достойный быть равным, и поэтому ты его постоянно спасаешь и защищаешь от своего народа. – И прежде чем Бальтазар смог что-то возразить, пастор вновь повернулся к Эмили. – Знаешь, что он мне сказал однажды о таких, как я? Представители ни одного народа не являются такими ранимыми, такими злыми и такими добрыми, как люди. Как любой вампир, я вижу их ошибки, их слабости и, как любой вампир, смеюсь над ними. Но у меня ещё никогда не получалось презирать их.

Слова эхом разносились между колоннами, и Эмили показалось, что она и в самом деле слышит голос Бальтазара – такой тёплый и нежный, будто не его. Вампир стоял совершенно неподвижно, устремив взгляд в темноту, словно и он слышал звук не своего голоса. Затем он покачал головой.

– Всё это давно прошло.

– Возможно, – Стефан поднял плечи. – Но эти слова до сих пор справедливы, ничего ведь не изменилось. Ты всё ещё борешься за нас, людей. И тратишь на это все свои силы.

Тут Бальтазар посмотрел на него. Эмили показалось, что щёки стали подобны серому камню, так чётко она смогла определить его возраст.

– Вы, люди, слепы, – произнёс вампир почти нежно. – Вы видите только то, что хотите видеть.

Стефан не пошевелился. Он стоял молча, волосы взъерошены, и смотрел в лицо старому вампиру, как ребёнок, которым он в глазах Бальтазара и был.

– Не все, – тихо возразил он. – Многие из нас видят, что здесь в действительности происходит, и для меня это подчас так болезненно. Но я так рад видеть тебя, старый друг. Мне нравится осознавать, что прошлое не сломило тебя.