Бригада выходила из Урика – большого старожильческого села – в походных колоннах, но готовая в любую минуту развернуться в боевые порядки. Первыми шли волжане – великолепные профессионалы войны, сражавшиеся под красными и георгиевскими знаменами КОМУЧа в 1918 году, под трехцветным русским флагом нынче – спокойные, неустрашимые, как всегдашний их командир, генерал-лейтенант Каппель. Именно они еще с прошлого года стали именовать себя каппелевцами, и это уже легендарное название вот уже несколько дней стало общим для всех офицеров и солдат русской армии, которая была достойна своего главнокомандующего, воскресла из небытия, так же, как и он. И шла вперед, уже уверенная в будущей победе над большевиками.
Викторин Михайлович, как всегда, выехал заранее вперед, пропуская мимо себя идущие на Иркутск части – вначале кавалерийский полк, первый дивизион составляли волжане, большинство офицеров и солдат в нем были еще добротной кадровой, довоенной выучки. Конница в мировой войне понесла незначительные потери, в отличие от той же пехоты, по 5–7 раз сменившей состав, и сохранила кастовый дух. Зато второй дивизион, Ижевско-Воткинский, укомплектованный рабочими, походил скорее на ездящую на лошадях пехоту, своего рода драгун в их первоначальной роли, которая отводилась императором Петром Великим. Но в нем генерал не сомневался ни на йоту – первые два эскадрона обычно вели разведку и преследование бегущего врага, зато второй дивизион был его постоянным резервом, который можно было спешно перебросить на угрожаемый участок.
Проходящая мимо него пехота имела задорный вид – солдаты шагали в ногу, винтовки на погонных ремнях, стальная щетина штыков колола небо. У волжан в рядах шло много офицеров, и они за долгие месяцы могли прививать пополнениям должный вид. А вот рабочие прошли вразвалку, что бесило генералов в прошлом году. Они так и не поняли сути гражданской войны, живя старыми представлениями, которые абсолютно не отвечали положению вещей и больше вредили белому движению.
Не осознали закостеневшие в толстенных военных гроссбухах бюрократы в золотых беспросветных погонах, в чем страшная сила этих уверенных в своей правоте пролетариев!
А ведь они сумели в Ледяном походе не только вывезти своих больных и раненых товарищей, но, единственные из всей армии, чуть ли не на руках вынесли пушки, не бросили их в тяжелейшем походе как ненужный хлам.
– С нами Каппель, наш герой…
До генерала донеслась песня, хорошо слышимая в морозном воздухе. И он вспомнил, как в Зиме, когда армии сводили в бригады, возник вопрос об их наименованиях. Если с сибирскими частями все было ясно, полкам оставили прежние названия; сведенные в одну бригаду уфимцы и уральцы потребовали сохранить для них имя погибшего легендарного генерала Корнилова, родом из сибирских казаков, то с его второй бригадой случился казус – против единодушного желания волжан, ижевцев и воткинцев именовать себя каппелевцами выступил главнокомандующий, заявивший, что такое шефство положено только погибшим за отечество героям. А он сам категорически против того, чтобы его ставить в один ряд с генералами Алексеевым, Марковым и Дроздовским, да тем же Корниловым, дивизии с именем которого воевали на юге и на востоке.
Пример камцев, шефом которых был адмирал Колчак, Владимир Оскарович резко отмел как исключительный – Верховный правитель России на то время имел право на принятие предложенной чести. Возникла тяжелая и тягостная пауза, и тогда поднялся немолодой, в серьезных годах ижевец, произведенный в прапорщики за боевое отличие. И заявил он следующее непререкаемым тоном: «Так ты, ваше высокопревосходительство, тогда совсем помер! В гробу перед нами лежал, сам к твоей холодной руке губами приложился. И приказ был по армии соответствующий отдан, под первым номером – «каппелевцами» всех там так и назвали. Приказ действует, Господь тебе даровал жить – но погибшим-то ты был! А ЕГО решение не тебе отменять, как и нас лишать твоего имени!»
Викторин Михайлович тогда впервые увидел, как сильно побледнел, потом мгновенно покраснел и смутился генерал, которого все давно считали примером храбрости и неустрашимости. Постоял минуту с закрытыми глазами при полной тишине, поклонился, негромко произнес: «Благодарю вас за честь» – и вышел из зала, по которому прошел почтительный гул. Вот так и стала его бригада «каппелевской» – теперь солдаты стремились не осрамить высокую честь сражаться под этим именем.
В том, что Иркутск, до которого осталась половина дневного перехода, будет взят штурмом или вечером, или завтра утром, генерал-майор Молчанов не сомневался, как и вся вверенная ему бригада. Не потому они рвались вперед все эти февральские дни, чтобы стоять под ним, как греки перед Троей. Нет, ошеломить большевиков стремительным броском воспрянувшей духом армии и словно ударившей с небес молнией, внезапным нападением, дерзостью замысла, победить!
