Название невысоких Хибинских гор происходит от финского слова
На белые пятна старых географических карт полуострова за последние тридцать лет были нанесены тысячи новых названий. Они давались не только городам, поселкам, совхозам, гаваням, железнодорожным и научным станциям, но и безымянным горам, долинам, речкам и озерам. О том, как рождались названия на заполярном берегу озера Имандра близ Монче-губы, рассказал А. Е. Ферсман, известный ученый-геолог, академик, один из энтузиастов освоения Кольского полуострова, вместе со своими сотрудниками открывший здесь десятки ценнейших кладов.
Экспедицию, в которой принимал участие Александр Евгеньевич Ферсман, вел проводник, старый саами Архипов.
«— Как зовут этот скалистый наволок, что вдается в губу? — спросили мы Архипова.
— Да как зовут… Просто зовут — наволок.
— А вот следующий?
— Это еще наволок.
— А там, дальше, вон со скалой у входа в губу?
— Еще, еще наволок. Ну чего спрашиваешь? Нету имени у этих губ да наволоков, — говорил старый седой саами.
А наш географ что-то аккуратно записывал в книжечку.
Прошло два года. Из печати вышла большая прекрасная карта полярного озера Имандры, со всеми островами, губами и речушками. На месте западных изрезанных берегов красовались тонко выгравированные названия: „Просто-наволок“, от него „Еще-наволок“, а дальше „Еще-еще-наволок“.
Так родилось слово, и тщетно будут разбирать через сто лет великие знатоки финских языков, фольклористы и историки, где искать корни этих загадочных названий».
Наволоком на севере называется низменный мыс, полуостров, а порой и береговая пойма, заливаемая во время половодья. На Кольском полуострове так называют землю, отделяющую одно озеро от другого, через которую обычно переволакивают лодку, как переволакивают ее и через длинные узкие мысы-наволоки, чтобы не объезжать их.
В небольшом рассказе «Рождение слова» А. Е. Ферсман описывает, как происходили «крестины» гор и долин Хибинской тундры. В этом обряде принимали участие не только географы, геологи, но и местные жители саами.
«Рождение слова не шутка, не забава для хибинцев, это, так сказать, священнодействие…
— Вот эту речушку, — говорит молодой саами Николай, — надо назвать Сентисуай — по-русски Таловка; она ведь никогда не замерзает, бежит даже зимой…
Больше споров вызывают названия гор. Одни хотят назвать их так: отроги первый, второй, третий — по военному ранжиру; другие, воспитанные в географическом духе: Северная долина, Меридиональный хребет, Юго-восточный отрог; третьи, помоложе, еще живут воспоминаниями Майн Рида и Купера: Вождь Большой Реки, Озеро Косматых Медведей, Племя Длинного Дня…
— Вот здесь раньше паслись стада диких оленей… Значит, эту гору надо назвать Гора Оленьей Долины, по-саамски — „Поачвумчоор“: олень — долина — гора.
Нашим саамским экспертам предложенное название очень нравится. За ним быстро принимается Ворткуай (Громотуха), Саамка, Ущелье географов»…
Но не всегда крестины проходили так единодушно. Не всегда привлекались к этому делу и местные жители. Не всегда хватало времени для длинных обсуждений.
«Заканчивается постройкой новая ветка железной дороги. Вместо старого, захудалого разъезда Белый целая настоящая станция с девятью путями, а дальше, у входа в ущелье, — разъезд, потом город Кировск — Хибиногорск, а в горах, у самого апатитового рудника, — конечная станция всей апатитовой ветки.
Надо дать названия новым станциям, включить их в реестр железнодорожных путей всего Союза, напечатать новые билеты, бланки, реестры, квитанции, накладные, литера, — словом, записать новые названия в книгу прихода.
— Ну, конечно, самая главная станция — это на магистрали, — говорит старый железнодорожник, — ее надо назвать Апатиты.
— Но ведь апатит не здесь, — пытаюсь я скромно вмешаться в разговор.
— Ничего, зато сюда его везут. Значит, решено — эта станция будет Апатиты. Там, на тринадцатом километре, — разъезд, назовем его Титан.
— Но ведь там титана, как руды, нет и не было, — пытаюсь я снова подать голос.
— Ну ничего, сейчас нет, так надо, чтоб вы, геологи, нашли там титан. Ясно? Ну, а конечный путь ветки надо, конечно, назвать, у самого апатитового рудника, Нефелином. Тут, я думаю, и минералоги не будут возражать.
— Но ведь там, слава богу, нефелина мало.
— Ну ничего, батька, хоть мало, а все-таки есть; значит, и станция — Нефелин.
Так родилось слово, так решил отец Саваоф — железнодорожное начальство».
И еще одна маленькая выдержка из того же рассказа:
