Тайна гибели генерала Лизюкова полностью

Кстати, архивные материалы не подтверждают и заявления Ивановского, что его разведчики видели, как оба танка (Лизюкова и Ассорова) вошли в «разрыв» на линии фронта. Из документов следует, что Лизюков и Ассоров вместе выехали из Большой Верейки в сторону высоты 188,5 на одном танке. Читаем в документах: «Здесь, в Большой Верейке из своего танка КВ он отдал приказание командиру 27 тбр быстрее выдвигать бригаду и сказал, что сам с комиссаром на танке КВ пойдёт за ними. Танк командира корпуса никто не сопровождал…»[223] Так что никакого второго танка после выхода из Большой Верейки уже не было! Был один танк, а не два. Поэтому тот факт, что разведчики 1 ТК видели свисающее из башни тело танкиста с 4 прямоугольниками в петлицах, позволяет нам практически однозначно утверждать, что найденный ими КВ был именно танком генерала Лизюкова. В докладной записке так и было написано, что на броне обнаруженного КВ «находился труп полкового комиссара Ассорова». Но о свидетельствах разведчиков 1 ТК штабу 2 ТК и Брянского фронта стало известно далеко не сразу. Прошло, по крайней мере, несколько дней, прежде чем важное сообщение разведчиков через штаб бригады и штаб корпуса достигло наконец штаба Брянского фронта. К этому времени уточнить возможное место захоронения Лизюкова стало уже невозможно, так как район боевых действий был оставлен противнику.

Несогласованность действий, отсутствие связи и взаимодействия между танковыми корпусами, а также то, что штаб 2 ТК, сам пребывая в полном неведении, не сообщил соседям об исчезновении Лизюкова вовремя, привели к тому, что ни в штабе 1 ТК, ни, тем более, в 89 тбр никто не знал, что командир соседнего танкового корпуса пропал, в то время как разведчики 1 ТК (очевидно, это были разведчики 89 тбр), сами того не зная, обнаружили его подбитый танк и вскоре захоронили неопознанный труп человека, которым, скорее всего, и был генерал Лизюков.

Версия Ивановского по ряду важных деталей расходится с документами, поэтому относиться к ней следует критически.

Задумаемся же и вот над чем: что в принципе отличает книгу мемуаров Ивановского и доклад Сухоручкина — эти два источника, из которых мы узнаём о судьбе Лизюкова и обстоятельствах его гибели?

Доклад Сухоручкина был написан вскоре после гибели Лизюкова по горячим следам боёв с использованием показаний многих свидетелей последних часов жизни генерала.

Книга Ивановского вышла в 1984 году и в основе её были только личные воспоминания автора, записанные через 40 лет после интересующих нас событий, никак не подкреплённые документами.

Автор доклада полковник Сухоручкин не был заинтересованным лицом, поэтому проводил расследование объективно, с целью выяснить истину, а не покрыть виновных. Он прямо заявил об ответственности штаба 2 ТК за непринятие своевременных мер по выяснению судьбы пропавшего командира корпуса.

Автор книги генерал армии Ивановский занимал в июле 1942 года должность начальника разведотдела в штабе 2 ТК. Он в разговоре о судьбе Лизюкова — лицо объективно заинтересованное в том, чтобы показать действия штаба 2 ТК (и свои лично) с лучшей стороны. Признать случившийся конфуз было бы неудобно… Вероятно, поэтому на страницах его книги штаб 2 ТК уже вечером 23 июля поднимает тревогу, начальник штаба сообщает о случившемся командующему Брянским фронтом, а сам Ивановский быстро организует разведпоиски, после чего именно его разведчики находят вещевую книжку Лизюкова, а в придачу ещё и планшетку с картой. Такая версия случившегося звучит гораздо более привлекательно!

Наконец, ещё один довод. Задумаемся: для кого был написан доклад и для кого — книга? Доклад Сухоручкина был совершенно секретным документом и адресован не «широкому кругу читателей», а замнаркома СССР генерал-лейтенанту Федоренко и военному совету Брянского фронта — адресатам, которым нужна была вся правда без прикрас.