– Позвольте узнать, кто из ваших близких покинул нас?
– Мой отец, – ответила Минк, проглотив комок в горле.
– Какая трагедия! – повторил он, опустив очи долу.
Принцесса села на стул рядом с прилавком, сжимая в руках зеленую сумочку.
– Я даже не знаю точно, как долго в наши дни следует соблюдать траур по родителю, – посетовала она. – В женских журналах нет единого мнения по этому поводу.
– «Джейз», наше заведение, рекомендует год: шесть месяцев – траурная вуаль, три – черное платье и еще три – черное с белым. – Он продолжал монотонно, словно читая молитву: – В случае смерти дедушки или бабушки траур длится шесть месяцев: два из них – шелк с умеренным количеством крепа, а потом – черное с белым. Если речь идет о братьях и сестрах – тоже шесть месяцев, но тогда мы советуем: три месяца – с крепом, два – в черном платье и один – в черно-белом. Если умер дядя или тетя – два месяца траура, без крепа, черное платье носят все это время. По двоюродному дедушке или бабушке – полтора месяца: три недели – в черном платье, три – в черном с белым. Траур по двоюродному брату или сестре длится четыре недели. Черное платье. По троюродному брату или сестре – три недели, если вы их любили.
– Понимаю, – сказала принцесса.
– Светло-лиловый и розовато-лиловый цвет, несомненно, весьма подходят для второго периода траура, а серый и вовсе никогда не выходит из моды. Это наиболее привлекательный цвет для человека, потерявшего близкого родственника. Серый гармонирует с бледностью.
– А скажите, – поинтересовалась Минк, – это верно, что вдове следует носить траур два с половиной года? Вдовец же носит траурную повязку лишь три месяца и может вновь жениться, когда ему заблагорассудится?
– Что-то в этом роде, мэм.
Мистер Рэтэкинс тер пальцы столь усердно, что они начали блестеть. Он мог предложить юбки и плащи по последней моде, готовые к тому, чтобы надеть их немедленно, а также корсажи, которые можно будет примерить через несколько часов. Потом отмотал кусок черной материи от рулона, лежавшего под прилавком.
– Вот что я рекомендую вам, мэм. Бомбазин. Мы также используем креп Курто. Он способен выдержать целые потоки дождя. – Он взглянул на Пуки и понизил голос. – А бомбазет лучше подходит для слуг. Он ниже качеством и потому дешевле. Я вовсе не желаю вытянуть из вас побольше денег.
Не испытывая того удовольствия, которое Минк обычно получала у магазинного прилавка, она долго выбирала туфли, перчатки, митенки, плащ, капор, вязаную шерстяную шапочку, шпильки, веер, плюмаж, боа, зонтики от солнца и дождя, сумочку, кошелек, салфеточки для мебели – всё цвета воронова крыла.
Место мистера Рэтэкинса заняла юная продавщица, чьи волосы были собраны сзади в жесткий пучок, – ей предстояло обсудить с клиенткой деликатную проблему нижнего белья. Она видела принцессу в газетах и мгновенно узнала ее. Пресса уже давно была очарована восточным шармом этой юной женщины, родившейся и выросшей в Англии. Ведущие постоянных рубрик в женских журналах восхищались нарядами принцессы, цитировали ее призывы предоставить женщинам избирательное право. Все журналистки страстно желали быть к ней приглашенными на охоту для дам, когда смех пугал шотландских куропаток гораздо больше, чем загонщики.
Открыв несколько ящиков, продавщица с пересохшими от волнения губами выложила на прилавок целый ворох женских сорочек, панталон и нижних юбок – все это было отделано черной лентой.
– Товар из Парижа, ваше высочество, – сказала она, разглядывая серьги принцессы.
Минк посмотрела на белье.
– Я вовсе не считаю, что все привезенное из Парижа непременно хорошо, – заметила она. – Да никто и не узнает, что у меня надето внизу.
– Но вы-то будете это знать, ваше высочество, – сказала девушка, трогая белье пальцами с обкусанными ногтями.
– Как и я, ваше высочество, – молвила Пуки с софы, стоявшей за спиной принцессы.
Минк коротко и резко вздохнула, заставив кота спасаться бегством из-под ее стула, и быстро выбрала нужные вещи.
Вернувшийся мистер Рэтэкинс положил бледные руки на прилавок и наклонился вперед.
– И сами похороны, мэм, – сказал он. Его глаза блеснули. – «Джейз» может об этом позаботиться. У нас лучшие наемные плакальщики во всем Лондоне, уж не осудите меня за хвастовство. Они немы как рыбы. Мы держим их у себя в подвале. Там не с кем особенно говорить. Разве что с пауками.
Принцесса покачала головой:
– Отец распорядился насчет своих похорон много лет назад и, как мне сказали, дал очень точные инструкции. Уверяю вас, меньше всего ему понравилось бы присутствие наемных плакальщиков.
– Если их не будет у входа, как люди узнают, что кто-то умер?
– Уверена, что половина Лондона уже осведомлена о смерти моего отца. Такие слухи разносятся быстро.
Тонкие пальцы владельца магазина слегка коснулись прилавка.
– Плакальщики снова входят в моду, мэм, – сказал он, не поднимая ресниц.
– Думаю, что да.
– Наши сумеют выжать из себя слезы за лишнюю пару пенсов, – заверил он принцессу.
– Спасибо, они не понадобятся.
