Заложники все это время пребывали в неведении, убьют их сегодня или завтра, продолжила рассказчица. Больше всего ей недоставало самых простых вещей, например возможности поиграть на рояле. Она никогда не была достаточно опытной музыкантшей и поклялась брать уроки, если выживет. После освобождения леди Монфор-Бебб испытывала чувство вины за то, что судьба ее пощадила, поэтому посвятила себя благотворительности, которой занимается и теперь.
– День, когда я прекращу свою деятельность, будет днем моей смерти.
Но только недавно, поняв, что жизнь ее приближается к концу, леди Монфор-Бебб вспомнила некогда данное себе обещание и стала брать уроки игры на фортепиано.
– Каждый раз я играю в память о тех шестнадцати тысячах людей, которые были убиты или умерли от холода. Пусть они знают: я совершила кое-что стоящее в моей жизни, которую судьба по какой-то причине мне оставила, – завершила она свой рассказ.
Доктор Хендерсон мыл свой термометр, обдумывая, что бы ему надеть на маскарад, когда влетела миссис Бутс и уселась в кресло перед его письменным столом.
– Боюсь, со мной случилось что-то ужасное, доктор, – заявила она, вытаращив глаза.
После того как приступ кашля закончился, терапевт прослушал ее легкие. Он посоветовал миссис Бутс немедленно лечь в постель и отдохнуть, а также почаще ставить горчичники и припарки из льняного семени на спину и на грудь.
– И то и другое следует держать по меньшей мере полчаса, – сказал он, – а затем через каждые три или четыре часа прикладывать снова. А также, миссис Бутс, выпейте немного сурьмяного вина[29], если у вас затруднено отхаркивание мокроты, – добавил он, беря в руку перо.
Экономка в ужасе посмотрела на него:
– Я не могу лечь в постель, доктор, у меня слишком много дел. Все жильцы нарушают правила, и нужно реагировать на их жалобы. Одна леди возмущается, что у нее на кухне сквозняк. Окна, видите ли, выходят во двор, где всегда дует ветер. Вот ее кухарка и грозится уйти. А другая леди уверяет, что люди купаются голышом в Темзе прямо напротив ее окна.
Доктор стал выписывать рецепт:
– Вам нужно несколько дней отдохнуть, миссис Бутс.
Экономка наклонилась к нему:
– Дела обстоят еще хуже, чем вы думаете, доктор.
– Почему? – спросил он, поднимая голову.
Миссис Бутс откинулась на спинку кресла и ухватилась за подлокотники:
– Я кое-что вижу!
– Знаю, что в последнее время призраки появляются во дворце, как никогда, часто, но такие видения не причиняют никакого вреда здоровью.
– Я вижу не призраков.
– А что?
Экономка моргнула:
– Обезьянку.
Доктор Хендерсон постучал пером по столу.
– А раньше у вас случались галлюцинации? – осведомился он.
– Несколько раз, доктор, – ответила экономка, потуже закутываясь в шаль. – И всегда это одно и то же: обезьянка в красных вельветовых штанишках, сидящая на колпаке дымовой трубы.
– Хоть я прежде и рекомендовал вам пить шерри, миссис Бутс, вы не должны им увлекаться. Алкогольная зависимость – страшная вещь. Пьянство ведет к работному дому, тюрьме и лечебнице для душевнобольных, к полной умственной деградации. Шерри пойдет вам на пользу, только если вы станете соблюдать меру. А еще покупайте его у надежного продавца, чтобы не приобрести подделку. Так что я, пожалуй, возьму свои слова назад и посоветую вам избегать сурьмяного вина, – произнес доктор, выписывая вместо прежнего рецепт настойки опиума. – Она столь же эффективна, – добавил он, вручая его пациентке. – Надеюсь, миссис Бутс, теперь вы увидите только тех обезьянок, которые живут в зоопарке.
Вскоре после ухода экономки в кабинет неуверенной походкой вошел преподобный Грейлинг, в белом воротничке, атрибуте его сана. Доктор пытался подавить в себе чувство антипатии, которое испытывал к этому человеку. Плохо было уже то, что священник не прислушивался к медицинским советам и пил слишком много, хотя это могло вызвать приступ подагры. Еще хуже было его увлечение шарлатанскими снадобьями, видимо из-за свойственной служителям церкви привычки верить в описанные Библией чудеса. К вящему негодованию доктора, деревенский аптекарь вывесил в своем окне объявления, рекламирующие универсальные средства от всех болезней и содержащие хвалебные отзывы священника. «Ни один служитель церкви, достойный взойти на кафедру, не обойдется без пилюль доктора Соловья для укрепления голоса», – заявлялось в одном из них. «Искренне признаюсь, что я большой поклонник укрепляющего средства мистера Тонуса, которое всегда принимаю перед тем, как читать проповедь», – гласило другое. «Обжорство – грех, а я строен благодаря таблеткам от полноты, которые предлагает мадам Худоба», – говорилось в третьем.
Держась обеими руками за подлокотники, священник с гримасой боли на лице опустил свое грузное тело в кресло.
– Мои колени, доктор, – проговорил он, глядя на собеседника через маленькие очки. – Еле дошел сюда.
Попросив пациента закатать штанины, доктор обошел письменный стол и осторожно сжал каждое из коленей, спрашивая, болит ли оно.
– Да, – последовал негромкий ответ.
