Катарина подумала, что это тот самый мужчина, о котором ей рассказывала леди в норковом манто, — мужчина, с которым она должна была встретится.
Потом Катарина сказала себе, что она слишком романтична. Скорее всего, она просто перепутала купе.
На другое утро Катарин проснулась от ослепительного солнечного света. Она рано пошла завтракать и не встретила никого из своих вчерашних собеседников. Когда вернулась к себе, куле было уже убрано проводником — смуглолицым мужчиной с опущенными усами и меланхолическим выражением лица.
— Мадам повезло, — заметил он. — Солнце! Пассажиры обычно расстраиваются, когда просыпаются, а за окном пасмурно.
— О, я бы тоже наверняка расстроилась, — ответила Катарин.
— Мы сильно опаздываем, мадам! — Проводник собрался уходить. — Я предупрежу вас, когда будем подъезжать к Ницце.
Катарин кивнула. Сев у окна, она залюбовалась открывающимися панорамами. Пальмы, глубокая синева моря, цветущие мимозы совершенно очаровали ее, ведь за всю жизнь она знала лишь слякотную английскую зиму.
В Каннах Катарин решила прогуляться по платформе. Она вспомнила про леди в норковом манто и посмотрела на окно ее купе. Шторы были опущены — это было единственное занавешенное окно во всем поезде. Катарин немного удивилась и, вернувшись в поезд, подошла к купе своей знакомой и убедилась, что оно заперто. Леди в норковом манто, похоже, была поздней пташкой.
Вскоре проводник сказал, что через несколько минут они прибудут в Ниццу. Катарин дала ему чаевые, он поблагодарил ее, но без энтузиазма. Катарин решила, что либо чаевых недостаточно, либо что-то более важное тревожит проводника. Действительно, он был взволнован, его глаза бегали, казалось, он боится за свою жизнь.
— Мадам простит меня, если я спрошу, встречают ли ее в Ницце?
— Наверное, а что?
Но он только покачал головой, бормоча что-то невнятное. Он ушел и не появлялся до тех пор, пока поезд не остановился.
Катарин стояла на платформе, растерянно озираясь по сторонам. К ней подошел молодой человек с беззаботным лицом и нерешительно спросил:
— Мисс Грей?
Катарин ответила, что это она, тогда молодой человек, ослепив ее улыбкой, представился:
— Я — Шабби, муж леди Темплин. Надеюсь, она упомянула обо мне, но могла и забыть. Где ваш багаж? Когда я в этом году приехал сюда, то потерял свои вещи, и вы даже представить себе не можете, сколько было шуму. Типичный французский гвалт.
Катарин показала ему свои вещи, они уже собрались идти, когда услышали очень вежливый голос:
— Один момент, мадам, если позволите.
Катарин обернулась и увидела человека в униформе.
Он объяснил:
— Простые формальности. Мадам, конечно, будет так любезна и не откажется пройти со мной. Распоряжение полиции. — Он развел руками. — Абсурд, но что поделаешь.
Мистер Шабби напрягся, слушая: его французский оставлял желать лучшего.
— Как это похоже на французов, — прошептал он.
Он принадлежал к тому типу патриотически настроенных британцев, которые, предпочитая заграницу своей собственной стране, весьма критично относятся к заграничным порядкам. — Вечно у них какие-то глупости. Хотя раньше они не задерживали людей на станции. Это нечто новое. Думаю, вам следует пойти с ним…
К удивлению Катарин, человек повел ее к поезду.
Они вошли в одно из купе. Очень напыщенный человек, наверное служащий, поклонился Катарин и сказал:
— Извините, мадам, но необходимо выполнить кое-какие формальности. Я вижу, мадам говорит по-французски.
— Вполне сносно, думаю, — по-французски ответила Катарин.
— Это хорошо. Пожалуйста, садитесь, мадам. Я — месье Кау, комиссар полиции. — Он произнес это со значением, и Катарин постаралась изобразить, что это произвело на нее должное впечатление.
— Вы хотите видеть мой паспорт? — предположила она. — Вот он.
— Благодарю, мадам, — сказал комиссар, взяв паспорт. Он откашлялся. — Но на самом деле нам нужна небольшая информация.
— Информация?
Комиссар спокойно кивнул головой.
— Насчет той дамы, что ехала с вами в поезде. Вы вчера говорили с ней во время ленча.
— Боюсь, я ничего не смогу рассказать о ней. Мы действительно говорили за ленчем, но я с ней незнакома и никогда раньше ее не видела.
— Однако вы пошли в ее купе после ленча и о чем-то говорили? — спросил комиссар.
— Да, — ответила Катарин, — это правда.
Казалось, комиссар ожидал, что она скажет больше.
Он поощрительно взглянул на нее.
— Продолжайте, мадам.
— О чем, месье?
— Вы ведь расскажете мне, о чем вы говорили?
— Я могла бы, но не понимаю, почему я должна это делать.
Как истинная британка, она была возмущена. Этот французский служака слишком бесцеремонен.
— Почему? — воскликнул комиссар. — О, мадам, уверяю вас, есть очень важная причина.
— Тогда, конечно, вы мне ее назовете.
Комиссар задумчиво поскреб подбородок.
— Мадам, — сказал он наконец. — Причина очень проста. Дама, о которой я спрашиваю, была утром найдена мертвой в своем купе.
— Мертвой! — воскликнула Катарин. — Сердечный приступ?
— Нет, — сонным голосом ответил комиссар. — Она была убита.
— Убита!
— Теперь, мадам, вы понимаете, что нам нужна любая информация.
— Но ведь ее служанка…
