— Месье, постойте. Одну минуту, месье. Я… я не знал, что это так серьезно. Я думал, это обычное дело, в котором замешана женщина. Прежде у месье графа бывали порой различные неприятности с полицией именно по такому поводу, но убийство — это совсем другое.
— Нет, у меня больше нет на вас терпенья! — воскликнул Пуаро. Он повернулся к Ипполиту и сердито потряс перед его лицом кулаком. — Я что, должен терять весь день на то, чтобы убедить в чем-то двух слабоумных идиотов? Мне нужна только истина. Если я не услышу ее от вас — берегитесь! В последний раз спрашиваю: когда месье граф прибыл на виллу «Марина» — во вторник утром или в среду?
— В среду, — выдохнул Ипполит, и его жена согласно кивнула.
Пуаро внимательно смотрел на них некоторое время, затем серьезно произнес:
— Вы благоразумны, дети мои. У вас могли быть большие неприятности.
Он оставил виллу «Марина», улыбаясь про себя.
— Одна догадка подтвердилась, — пробормотал он, садясь в автомобиль. — Теперь попытаем счастья в другом месте.
В шесть часов визитная карточка Пуаро была отнесена в номер мадемуазель Мирей. Несколько секунд она в задумчивости смотрела на нее, затем утвердительно кивнула головой.
Когда Пуаро вошел, она беспокойно мерила шагами комнату. В ярости Мирей повернулась к нему.
— Ну, — воскликнула она. — Ну? Что вам еще от меня нужно? Разве вам недостаточно того, что вы уже со мной сделали? Разве вы не заставили меня предать бедного Дерека? Что еще вам нужно?
— Один маленький вопрос, мадемуазель. Когда поезд отошел от Лиона и вы вошли в купе миссис Кеттеринг…
— Что такое?
Пуаро крепко и одновременно с упреком посмотрел на нее и начал снова.
— Я говорю, когда вы вошли в купе мадам Кеттеринг…
— Я не входила.
— И обнаружили, что она…
— Я не входила!
— Ах, sacre[66]!
Пуаро внезапно вышел из себя и так заорал на танцовщицу, что та съежилась.
— И вы будете лгать мне?! Мне? Который знает, что вы делали, так же хорошо, как если бы я сам там был! Вы вошли в ее купе и обнаружили, что она мертва. Я говорю вам, что знаю это. Лгать мне бесполезно и опасно. Будьте осторожны, мадемуазель Мирей!
Перед глазами Мирей все поплыло.
— Я… я не… — начала она бессвязно и вдруг замолчала.
— Я хотел бы знать только одно, — сказал Пуаро, немного успокоившись. — Я хотел бы знать, нашли ли вы то, что искали, или…
— Или что?
— Или кто-то другой успел опередить вас?
— Я не буду отвечать на ваши вопросы! — завопила Мирей.
Она оттолкнула Пуаро, бросилась на пол и забилась в истерике. Вбежала испуганная служанка.
Эркюль Пуаро пожал плечами и спокойно вышел из номера.
Он был вполне доволен собой.
Катарина выглянула из спальни мисс Вайнер. Шел дождь, не сильный, но, по всей видимости, затяжной. Из окна был виден кусочек мокрого сада, который пересекала тропинка, ведущая к калитке. По обе стороны тропинки были разбиты аккуратные маленькие клумбы, где цвели поздние розы, гвоздики и голубые гиацинты.
Мисс Вайнер полулежала на большой викторианской кровати и, отодвинув в сторону поднос с остатками завтрака, разбирала свою корреспонденцию, вставляя по ходу язвительные замечания в адрес авторов писем.
У Катарины тоже было в руках письмо, которое она принялась перечитывать во второй раз. На конверте был штемпель отеля «Риц» в Париже.
«Дорогая мадемуазель Катарина, — начиналось письмо. — Позвольте мне выразить надежду, что вы пребываете в добром здравии и что возврат к английскому климату обошелся для вас без неприятных последствий. Что касается меня, я продолжаю свое расследование с не меньшим усердием, чем прежде. Не думайте, что для меня это отдых. В ближайшее время я также отправляюсь в Англию и буду иметь удовольствие встретиться с вами. Вы ведь не будете возражать, не правда ли? Немедленно по прибытии в Лондон я вам напишу. Надеюсь, вы не забыли, что мы с вами вместе занимаемся этим делом? Ну конечно же, вы это прекрасно помните.
Остаюсь с глубочайшим почтением и наилучшими пожеланиями
Катарина нахмурила брови. Что-то в этом письме смутило и заинтересовало ее.
