Агата Кристи
Тайна голубой вазы
Первый удар Джек Харингтон смазал и теперь уныло следил за мячом. Мяч остановился. Джек подошел и, оглянувшись на мету, прикинул расстояние. Отвратительное чувство презрения к себе было написано у него на лице. Вздохнув, он достал клюшку и свирепыми ударами снес с лица земли одуванчик и листок травы, после чего решительно занялся мячом.
Воистину тяжко служить ради хлеба насущного, когда тебе всего двадцать четыре и предел твоего честолюбия - скостить свой гандикап в гольфе. Пять с половиной дней в неделю Джек прозябал в городе, замурованный, как в могиле, в кабинете красного дерева. Зато половину субботнего дня и воскресенье он фанатично служил истинному делу своей жизни; от избытка рвения он даже снял номер в маленьком отеле в Стортон Хит, близ поля для игры в гольф, вставал в шесть утра, чтобы успеть часок потренироваться, и отправлялся в город поездом в 8.46. Единственной проблемой оставалась его, казалось, врожденная неспособность рассчитать хоть один удар в такую рань. Если он бил клюшкой, предназначенной для средних ударов, мяч весело катился далеко по дорожке, а его четыре "коротких" - с лихвой покрыли бы любое расстояние.
Вздохнув, Джек покрепче сжал клюшку и повторил про себя магические слова: "Левую руку до отказа, глаз с мяча не спускать".
Он замахнулся... и замер на месте от пронзительного крика, разорвавшего тишину летнего утра.
- Убивают... помогите! - взывал кто-то. - Убивают!
Кричала женщина. Вопль оборвался, послышался стон.
Бросив клюшку, Джек ринулся на крик, раздававшийся где-то рядом. Он оказался в глухой части поля, где почти не было домов. Поблизости находился лишь небольшой живописный коттедж, его старомодная элегантность не раз привлекала внимание Джека. К нему он и бежал. Коттедж укрывал поросший вереском холм. В мгновение ока, обогнув холм, Джек остановился перед закрытой на щеколду калиткой.
В саду за калиткой стояла девушка. Джек, естественно, решил, что именно она и звала на помощь, но тут же понял, что ошибся.
Девушка держала в руке маленькую корзинку, из которой торчали сорняки, она явно оторвалась от прополки широкого бордюра из фиалок. Джек заметил, что глаза ее похожи на фиалки - бархатистые, темные и нежные, скорее фиолетовые, чем синие. И вся она напоминала фиалку в простом полотняном фиолетовом платье.
Девушка смотрела на Джека то ли с раздражением, то ли с удивлением.
- Простите, пожалуйста, - сказал молодой человек, - это не вы кричали?
- Я? Нет, конечно.
Неподдельное удивление девушки смутило Джека. Голос ее звучал нежно, а легкий иностранный акцент добавлял ему прелести.
- Неужели вы не слышали? - воскликнул он. - Кричали как раз отсюда.
Девушка смотрела на него во все глаза.
- Я ровно ничего не слышала.
Теперь уже Джек смотрел на нее во все глаза. Не может быть, чтобы девушка не услышала отчаянную мольбу о помощи. Однако ее спокойствие казалось настолько естественным, что заподозрить обман Джек не мог.
- Но кричали где-то здесь, совсем рядом, - настаивал он.
Девушка насторожилась.
- Что же кричали? - спросила она.
- Убивают, помогите! Убывают!
- Убивают... помогите, убывают, - повторила за ним девушка. - Кто-то пошутил над вами, мсье. Кого бы здесь могли убить?
Джек растерянно огляделся, как бы ожидая увидеть труп прямо на садовой дорожке. Ведь он был абсолютно уверен, что крик - реальность, а не плод его воображения. Он взглянул на окна коттеджа. Все дышало миром и спокойствием.
- Не собираетесь ли вы обыскать наш дом? - сухо спросила девушка.
Ее явный скептицизм усугубил смущение Джека. Он отвернулся.
- Простите, - сказал он. - Должно быть, кричали где-то дальше, в лесу.
Джек приподнял кепку и удалился. Бросив через плечо взгляд, он увидел, что девушка невозмутимо продолжает полоть цветы.
Некоторое время он рыскал по лесу, но ничего подозрительного не обнаружил. И все-таки по-прежнему считал, что слышал крик на самом деле. Наконец, он оставил поиски и поспешил домой проглотить завтрак и успеть на поезд в 8.46, как обычно, за секунду или около того до отправления. Уже сидя в поезде, он почувствовал легкий укол совести: "Не следовало ли ему немедленно сообщить в полицию о том, что он слышал? Если он этого не сделал, то по одной-единственной причине - из-за недоверчивости фиалковой девушки. Она, похоже, заподозрила его в сочинительстве. Значит, и в полиции ему могут не поверить. А насколько он сам уверен в том, что слышал крик?"
К этому времени уверенности у него поубавилось, как всегда бывает, когда пытаешься воскресить утраченное ощущение. Может, он принял за женский голос крик дальней птицы? "Нет, - рассердился он, - кричала женщина, он слышал". Тут он вспомнил, что смотрел на часы буквально перед тем, как раздался крик. "Пожалуй, это было в семь часов двадцать минут, точнее не прикинешь. Сей факт мог бы пригодиться полиции, если... что-нибудь обнаружится".
