Мисс Эмилия говорила так тихо, что ее слов я разобрать не могла, но по ответу Николаса поняла, что она пыталась его на меня натравить.
— Она вовсе не фальшивая, — ответил он резко. — Взгляни только, как сильно изменились дети с ее появлением здесь.
Хлопнули две двери, и наступила тишина.
Я погрузилась в девичьи мечты. Наступила тишина.
Было все еще темно, когда я была разбужена посторонним шумом: какое-то шуршание, обрывки разговора и короткий вскрик, очень похожий на голос Розы. Я не сразу со сна вспомнила про потайную дверь. И лишь спустя некоторое время сообразила, что Роза и Пен решили все-таки не отступать от своего намерения.
Я так разволновалась, что дважды роняла свечу, пока ее зажгла. Босиком прокравшись к комоду, я прижала ухо к деревянной стенке.
— Пен, Роза! — прокричала я взволновано. — Где вы там?
Пока я не знала, что с ними произошло, мне не хотелось с ними ругаться, хотя они этого и заслужили.
В ответ раздались сильные удары, какие-то звуки и стон, от которого кровь стыла в жилах.
Я быстро откинула в сторону задвижку, и в то же мгновение на меня чуть не налетел Пен. Он выглядел, как трубочист. Роза, подвывая, плелась за ним.
— Я так испугалась! — проговорила девочка и, свернувшись калачиком, улеглась на ковре.
— Ты, дитя! — произнес ее брат. — Он бы тебе ничего не сделал. Он испугался больше, чем ты.
Я переводила взгляд с одного ребенка на другого, а затем заглянула в черную тьму
— Там еще кто-нибудь есть? — спросила я Пена строго.
Он ухмыльнулся, и его белые зубы засияли на грязном лице.
— Один помешанный, — доложил он гордо. — Он весь зарос волосами и кричал, когда мы приближались к нему с лампой. Создается впечатление, что, живя так долго в темноте, он превратился в крота.
— Мы проследовали за ним до самого верха, — добавила Роза, которая уже пришла в себя.
Вероятно, ребята обратили в бегство бедного старика Жиро. Или он тоже шляется по ночам за этими стенами?
Я наклонилась над потайным ходом и мягко проговорила:
— Господин Жиро! Выходите, это я, ваш друг!
— Нет! Нет!
Он засопел, и в какой-то момент я разглядела его всклокоченную голову, но сразу после этого он закрыл лицо руками. Казалось, что он плачет, но, когда я захотела приблизиться к нему, он ткнул пальцами в глаза и прокричал:
— Вы слепите меня!
Пен нетерпеливо подтолкнул меня.
— Свет режет ему глаза. Мы оставили свечку Розы Далеко внизу, потому, что старик сильно орал. Он совсем сдвинутый.
Жиро внизу вздыхал, стонал и сопел.
— Оставьте меня здесь поспать! Здесь темно и спокойно. Вы не принесете мне неприятностей, не отрубите мне голову?
Я не могла себе представить, как отгороженная лишь деревянной перегородкой от дикого, полусумасшедшего существа, я смогла бы заснуть. Но в этот момент я не могла ничего предпринять. Последнее слово было за капитаном. Я слегка опасалась, что он захочет отправить Жиро в один из домов для сумасшедших.
— Почему бы вам не спуститься вниз и не заснуть возле очага на кухне? — спросила я его. — А завтра мы подыскали бы для вас подходящее местечко.
Несмотря на все мое сочувствие, я все еще опасалась, что если его донимать, то он может стать опасным. Во время моего заключения у меня было достаточно времени для изучения подобных существ.
— Он не пойдет, — сказал Пен, становясь на колени рядом со мной.
— Вы не пойдете, господин Жиро?
Жиро отчаянно зачесался. Его горящий взор напугал меня. Он начал боязливо отступать назад, а затем буквально побежал вниз по ступенькам.
Дети захихикали и уже были готовы броситься за ним, но я их остановила.
— Но он же старый и может упасть! — сказала Роза задумчиво.
— Я знаю. Но он хочет обязательно остаться в темноте. Оставьте его в покое!
Мы смотрели на него, пока он не исчез из нашего поля зрения. Затхлый воздух, выходивший из потайного хода, заставил колебаться пламя моей свечи. Где-то далеко хлопнула дверь.
— Где заканчивается этот… Куда ведет…
— В кладовку в домике для прислуги, — важно пояснил Пен.
Я решила действовать завтра на свой страх и риск и отправила детей спать.
— И обещайте мне, что до завтрашнего утра вы не выйдете из своих комнат.
Они согласно кивнули, и, так как Роза уже начала тереть кулачком глаза, мне, видимо в порядке исключения, можно было поверить их словам.
Я быстро закрыла потайной ход и проследила, чтобы дети ушли в свои комнаты.
Как и следовало ожидать, я не скоро успокоилась. Я снова и снова смотрела на бело-золотые плитки, за которыми я видела лохматого, полусумасшедшего старика, чьи глаза горели таким странным огнём в слабом свете свечи.
Меня почти не удивило, что оба ребенка на следующее утро проспали. Я решила использовать свободное время и осмотреть потайной лабиринт, для чего открыла задвижку.
