– Леннокс? – крикнула она и, шатаясь, поднялась на ноги. Она стояла посреди высоких кустов. Где её вещи? В отдалении среди листвы мелькнуло что-то красное. Она поковыляла в ту сторону и подняла свой рюкзак.
– Леннокс!
В уши ворвался громкий скрежет. Поезд остановился! Должно быть, кто-то нажал на стоп-кран.
– Леннокс! – крикнула Алеа.
– Я здесь, – прокряхтел он.
Оказалось, Леннокс был всего в нескольких метрах от неё.
Алеа побежала на звук его голоса и обнаружила его среди кустов. Он пошевелился и выпрямился. Алеа выдохнула. Совершив такой прыжок, они могли бы переломать себе все кости!
– Ты ранен? – спросила она.
У Леннокса на лбу выступила кровь.
– Нет, – пробормотал он и встал на ноги. – Где моя гитара?
– Наверное, там. – Алеа вернулась немного назад и нашла гитару и рюкзак Леннокса висящими на кустах. Она быстро схватила их и побежала обратно.
Леннокс как раз проверял, всё ли с ним в порядке. Очевидно, он был цел.
– Поезд остановился! – сказала Алеа.
– Что? – Теперь Леннокс и сам это заметил. – Бежим! – Проворным движением он закинул за спину рюкзак и гитару, и они бросились наутёк.
Они мчались сквозь кусты и перепрыгивали через кроличьи норы и камни. Они не знали, преследует ли их кто-то, им лишь нужно было как можно скорее скрыться из поля зре- ния.
– Туда! – Леннокс указал на опушку леса.
Они добежали до опушки, но не остановились и направились прямо в лес. Вскоре лесок поредел, и перед ними раскинулось широкое поле.
Алеа замедлила шаг. Её сердце билось в груди так сильно, что, казалось, вот-вот разлетится на части. Ещё никогда в жизни она не бегала с такой скоростью.
Леннокс тоже остановился и согнулся, тяжело дыша.
– Думаю, здесь нас не найдут, – кашляя, произнёс он и упал на землю. Порез на лбу всё ещё кровоточил.
Алеа села рядом. Она ощущала каждый мускул своего тела.
– У нас получилось! – задыхаясь от радости, выпалила она. – Мы выпрыгнули из поезда на ходу!
Леннокс рассмеялся, с трудом переводя дыхание.
– Это храбрость или ужасная глупость?
– И то и другое, – ответила Алеа, и они засмеялись, хотя оба всё еще пытались отдышаться.
Через некоторое время стало легче. Пока Леннокс осматривал гитару, Алеа озиралась по сторонам. За спиной простирался лес, впереди – бесконечные зелёные холмы.
– И как мы теперь доберёмся до озера Лох-Несс?
– Боюсь, только пешком.
Они находились в центре Хайленда. Вряд ли здесь были остановки, на которых можно было дождаться автобуса. Да и денег на билет у них не было.
– Пойдём дальше на север, – размышлял Леннокс. – Возможно, мы доберёмся до места уже сегодня. Скорее всего, озеро недалеко отсюда…
– Подожди, – Алеа удержала Леннокса, собиравшегося встать на ноги. – Можешь достать термос?
Он извлёк из своего рюкзака термос, а Алеа достала из своего чистые носки. В термосе оставалась чуть тёплая вода, и Алеа смочила ею носок.
– Твой порез нужно промыть, – сказала она и принялась промокать рану.
При первом прикосновении Леннокс сжался, но потом сидел не шевелясь. Когда Алеа закончила, он улыбнулся:
– Спасибо.
– На здоровье.
Алеа поспешно обработала свои царапины на внутренней стороне ладоней. Допив оставшуюся воду, ребята направились в поле. По пути они то и дело вспугивали уютно расположившихся на лугах диких коз. Животные возмущённо блеяли, а Алеа с Ленноксом дружно смеялись. Как ни странно, они чувствовали себя отлично. Они очутились бог весть где, но если Алеа чему-то и научилась за последние несколько недель, так это наслаждаться прекрасными мгновениями тогда, когда они случаются. Ведь пролетают они чрезвычайно быстро.
Кажется, Леннокс думал о том же самом. Он с улыбкой указал на кружащегося в небе орла.
– Здесь так красиво! – сказал он. – Мы едва не сломали себе шеи, но, как по мне, день выдался классным.
Алеа рассмеялась:
– Ты и правда чудик, – поддразнила она его.
– О, спасибо, – с ухмылкой ответил он. И взял её за руку.
Алеа вздрогнула, но руку не отняла. Ладонь у Леннокса была тёплая и сильная. Он рассказывал ей о своей школе, об отце, Амстердаме и одиноких холодных ночах. Он признался, что со вчерашнего дня в Эдинбурге постоянно ищет глазами маму. Ведь последней весточкой от неё была открытка из Шотландии…
Алеа попросила его рассказать о маме подробнее. И хотя воспоминаний о Ксении у Леннокса сохранилось немного, эти обрывки были как маленькие сокровища, и Алеа жадно ловила каждое слово.
Леннокс, в свою очередь, стал расспрашивать Алеа о Марианне, и она рассказала ему, как по вечерам Марианна пела ей колыбельные. Также Алеа поведала о своей школе и о том, как трудно было прятать от других волдыри и как из-за этого она выработала свой «неповторимый стиль». Наконец, они обсудили воду, которая всю жизнь одновременно и пугала Алеа, и тянула к себе.
Они шли много часов подряд и пересказали друг другу полжизни, но так и не наговорились. Леннокс сжимал руку Алеа и отпустил её лишь тогда, когда они остановились на привал.
