Большой чёрный ворон слетел на землю, подпрыгивая всё ближе, и кося антрацитовым глазом. Татьяна с Фёдором уставились в указанном направлении. Настал их черёд открывать рты. Только детям присутствие дивана придало веселья. Пока медработник Лариса колдовала над директрисой, они носились вокруг, то залазили на него, то спрыгивали и забирались обратно.
– Воур!8 – крикнул Терёма.
Терёма помчался за братом. Вертелось много вопросов, но лучше потом. Брату – виднее.
– С ногами нельзя! – крикнула Татьяна детям, но тут же прикусила язык. Произнеси она фразу раз в сто глупее, никто бы не заметил; все заняты. Какая чушь – заставлять детей не забираться в обуви на несуществующий диван! Когда директриса оправилась, вожатая и детвора, не дождавшись привычной команды командора, в недоумении топтались на месте. Что закончилось небольшой потасовкой: Ручкин нечаянно толкнул Котова, и задиры тут же принялись мутузить друг друга. Елена Петровна ощупывала землю в поисках посоха. Лариса взирала то на одного, то на другого, задерживаясь на Фёдоре, но тот безмолствовал. Вожатой пришлось взять управление на себя.
– Построились? – подражая директорским интонациям, бодро крикнула Татьяна.
С ужасом она успела заметить: на том месте, где совсем недавно красовался салатовый диван, ничего, кроме обычных деревьев, не было. Найдя, наконец, посох, директор обрела второе дыхание. Татьяна не успела открыть рот, как раздалось её зычное:
– Каждый посмотрел на свою пару!
Как только силуэт замыкающего, Фёдора, скрылся из виду, неторопливо вышагивая и уже никого не боясь, показался ворон. Разговор, если это можно так назвать, не оставлял сомнений в том, что Учитель его в покое теперь не оставит. Напугал его Леший. Значит, в опасности все. За детей Леший переживал, неотступно следил, охранял. Было одно безопасное место, куда Хранитель решил забрать детей: старшего, а потом – Терёму, младшего. Только осторожность нужна…Перед глазами вставала ощеренная в зверином оскале морда Учителя. Худшие сомнения старика подтверждались.
Через Тропу ковылял уже не ворон, а довольно высокий, худой, с длинными зелёными волосами, острым носом, угольными глазками, и седыми бровями домиком, придававшими уютное и милое выражение, но в минуты гнева грозно нависающими, Леший. Он был настолько дряхл, что никто не принимал его всерьёз: ни хранители, ни Учитель. Последний ожидал, что тот скоро пропадёт, подобно лешим, почуявшим конец своей долгой ль-а9. Леший, и, вправду, день ото дня слабел, но знал одно снадобье.
Пришкольный лагерь «Солнышко» наконец-то добрался до Воробьишки, как местные называли Воробьиное озеро.
– Заключительный вопрос нашей супервикторины, – директриса уже оправилась, и вела себя на редкость спокойно, – какое животное, живущее только в одной точке земного шара, – в наших Больших Совушках, занесено в Красную книгу? Подсказка, – сложив руки рупором, добавила глухим, пиратским голосом, директор, – у него есть хобот, но это не слон!
Последнее замечание было встречено дружным смехом.
– У нас в заказнике много кого из Красной книги, – призадумалась отличница Вера Томилина.
– Время на ответ истекло! – вещала Елена Петровна. – Приз уходит в Музей «Поля чудес!» Та-там! – побарабанила директриса в воображаемый гонг. – Это животное называется, – она сделала паузу, чтобы через несколько секунд продолжить, – треванонгус!
Ещё были школьные байки Елены Петровны, костёр, в котором сварили картошку – помимо всего прочего, её тащил Фёдор в огромном рюкзаке, хоровод и просто беготня. Директор осталась довольна: викторина, посвящённая флоре и фауне Больших Совушков, как, впрочем, и поход в целом, не считая отдельных моментов, удались.
7. Психолог.
А в это время к северо-востоку от Совушков, где, как известно, начинались дачные массивы, в садово-огородном товариществе «Верхние Тыски», по улице Коробейников переулок, 8, Анастасия Корнеевна Брындюк, игнорируя птичьи трели, наслаждалась вкусом чая, – сегодня это был пакетик «Липтона». «Итак, что мы имеем? – размышляла она, – поход, на который возлагались большие надежды, для меня не состоялся. В экзаменационную комиссию директор, похоже, меня включать не собирается. И вообще, – нахмурилась психолог, – что-то слишком много косых взглядов в мою сторону». Она попыталась успокоиться, поглубже вдохнув, но разум уже встревожился. «Вчера, в столовой, именно на мне закончились котлеты. Все вокруг жевали эти прекрасные котлеты из белой, нежной рыбы, а мне предложили гуляш!» Сложив ладони куполом, психолог упрятала лицо. «Может, надумываю? Но тогда как объяснить, что Иван Францевич именно на мне перестал улыбаться! Всем: историчке, математичке, а, особенно, биологичке он рассыпался в любезностях. А ей, зашедшей в учительскую следом, не досталось ни капли внимания! Хлыщ! Завсегдатай учительской! Бездельник!»
И, вправду, издалека заметив любимую блузку психолога в чёрно-белую шахматную клетку, общительный физик всегда спешил убраться с её пути.
