Эмбер глубоко вздохнула и высказалась откровенно:
— Миледи, я простая гувернантка. А это драгоценности для дамы из высшего общества вроде вас.
Шерра хмыкнула:
— Позвольте, я вам кое-что скажу, мисс Ларк?
Эмбер обреченно кивнула.
— Простите, если это прозвучит наставнически, но… — Голос леди Даусетт сделался жестким. — Где бы вы ни работали сейчас, вы — леди. И вы должны понимать, что это значит — быть леди. Так легко отказаться от того, что судьба дала вам при рождении, и не желать большего. Я внимательно наблюдаю за вами, Эмбер, с первого дня вашего пребывания здесь; и мне не нравится, что вы ничего не хотите.
— Почему? — в замешательстве произнесла Эмбер. — Я хочу.
— Чего? Расскажите мне, как вы видите свою дальнейшую жизнь?
— Я поднакоплю денег, — созналась Эмбер, — куплю себе дом в деревне…
— Все понятно. Сядьте.
Эмбер послушно опустилась на кушетку; Шерра устроилась в кресле напротив. В комнату хозяйки никто не заглянет без предупреждения, и леди Даусетт воспользовалась этим.
— Мисс Ларк, вы очень способная девушка. Однако у вас есть проблема: вы не хотите большего, чем то, что у вас уже есть. Не стремитесь к вершинам, не желаете даже попытаться взлететь выше.
— Я хорошо знаю свое место, миледи.
— И очень зря. Вы же леди, леди по рождению; как вы можете об этом забывать?
— Мне казалось, что я не забываю.
— Нет, забываете. Поймите, быть леди — это не просто говорить правильно, уметь держать себя в обществе и демонстрировать хорошие манеры. Вам открыты разные дороги, а вы сидите на месте и никуда не идете. — Взор Шерры ностальгически затуманился. — Когда я увидела Джонатана, то влюбилась в него с первого взгляда, хотя мы все здесь соседи и, бывало, сталкивались; но он уезжал надолго, путешествовал по Европе, и я почти не встречалась с ним. А затем он вернулся в Грейхилл, и я не устояла. Мне говорили, что он никогда не обратит на меня внимания. Говорили, что у меня нет шансов. Я сказала себе: он будет моим. И вот он мой, а я всецело принадлежу ему, и уже несколько лет мы счастливы вместе. Вы же, мисс Ларк, не понимаете, чего хотите, и даже не пытаетесь пробовать. Вам дается шанс, а вы сопротивляетесь ему изо всех сил. Боитесь?
— Боюсь, — призналась Эмбер. — Я не думаю, что создана для жизни в высшем обществе.
— Откуда вы знаете, если даже не хотите попробовать?
Вопрос поставил Эмбер в тупик. Она же вроде делает то, чего хочет леди Даусетт. Или нет?
— Вы плывете по течению, — озвучила ее мысли Шерра, — а вам нужно захотеть что-то изменить. Захотеть пробовать, не бояться ошибок. Пользуйтесь возможностью. Вы будете лилией сегодня вечером, и вы будете очень красивы, если того пожелаете. Так что, наденете вы это ожерелье или нет?
— Да, — твердо сказала Эмбер, — надену.
— Ты сегодня хромаешь сильнее обычного, — негромко сказала Ричарду Кейлин.
Он взял ее под руку, чтобы вместе войти в бальную залу, украшенную цветочными гирляндами. От сладкого запаха некуда было деваться.
— Погода меняется?
— Может быть. Ты не считаешь, что все это похоже на весьма небрежно взращенную клумбу?
Ричард обвел взглядом гостей, щеголявших в костюмах самых разных расцветок. Анютины глазки, примулы, гиацинты, тюльпаны, жасмин, нарциссы, сирень… Кого тут только не было. Вся эта разноцветная толпа смеялась, обменивалась сплетнями, вела праздные разговоры и потребляла удивительное количество спиртного и закусок. Хорошо, что Фэйрхеды богатые, точно не разорятся на прокорме такой оравы.
— Мне это нравится.
— Это самое главное, дорогая Кейлин. Хотя я бы не сказал, что все присутствующие здесь — твои друзья.
— Друзей не может быть слишком много. Вот ты — мой друг, Ричард.
— Смотри, сплетни пойдут. — Он небрежно прислонился к стенке. — Уже кое-кто поговаривает, что я только и жду, как бы наложить лапу на твое приданое.
— Пускай.
— А как на самом деле, м-м?
Он заглянул Кейлин в глаза. Она пожала плечами. Кейлин нарядилась белой розой (как она по секрету поведала Ричарду, по сговору с Шеррой Даусетт, которая должна изображать красную) и была просто прелестна в светлом платье. Хотя, как отметил Ричард, несколько грустна.
— Все неопределенно.
— Кеннет на что-то такое намекал.
— Ему не нравится, что я желаю сделать выбор самостоятельно. Он лучше бы выдал меня за тебя.
— Я не стану никого принуждать, — дипломатично сказал Ричард. — Слишком хорошо знаю, чем это заканчивается.
— К сожалению, я тоже.
Ричард решил больше не расспрашивать. Если Кейлин пожелает, она сама все расскажет, пока же она очевидно желала сохранить в тайне свои сердечные дела. Пускай.
К ним подошли несколько человек, пришлось вступать в беседу и обмениваться банальностями. Ричард уже жалел, что спустился так рано. Нога ныла, а Даусетты опаздывали. Возможно, вообще не следовало выходить. Он смотрелся чужим на этом празднике жизни и черном сюртуке, обыкновенной белой рубашке и с пучком брюквенной ботвы, приколотым к лацкану. Кейлин хохотала до колик, когда его увидела.
