Тайна гувернантки полностью

Сознаюсь, что я не сам это выбирал. Я, к прискорбию, ничего не смыслю в этих вещах. А вот Филипп, мое доверенное лицо, многое понимает; я подробно объяснил ему, чего хочу для Вас, и он сделал все правильно. Мне кажется, что эта вещь Вам подойдет. Прошу, не отказывайтесь, примите. Это от чистого сердца.

Мне хотелось бы увидеться с Вами; наши утренние встречи мне полюбились, Вы приятная собеседница, человек искренний, чего так не хватает в наше время. Если Вы пожелаете лицезреть мою физиономию, то каждое утро я выезжаю верхом и направляюсь к той дороге, что ведет по самому берегу озера. Там-то я Вас и буду подстерегать, несомненно, чтобы обсудить коварство фей, забывчивость эльфов и непререкаемую скаредность гномов.

Искренне Ваш,

Ричард Мэнли.

P.S. Мой честный, верный и пламенный привет Маргаритке. Передайте, что Толстяк бредит ею с момента первой встречи (для успеха дела лучше при ней именовать его Цезарем».

Эмбер рассмеялась, облегченно, до слез. Как Ричард это умеет? Вот два письма от мужчин — и первое ввергло ее в смятение, второе же словно очистило. Она помедлила и все-таки открыла бархатную коробку.

И замерла.

На черной ткани, мерцая, лежал самый красивый браслет из всех, что Эмбер видела в жизни. Широкая полоса серебра, тонкой работы оправа, а в центре — сделанный из цельного дымчатого опала Феникс, раскинувший крылья. Россыпь рубинов вокруг, взвивающиеся языки каменного пламени. Крохотным бриллиантом блестел птичий глаз.

Из-под браслета выглядывал совсем уж крошечный клочок бумаги. Эмбер потянула за краешек и увидела два слова, начертанных все тем же крупным почерком Ричарда.

«Это Вы».

Она закрыла ладонью рот, стараясь не разрыдаться. Потом поняла, что это слезы облегчения, и не стала сдерживать их. Все сомнения, все страхи и недоумение отодвинулись.

Какая разница, что сделал или не сделал виконт Фэйрхед, если Ричард Мэнли прислал ей такое письмо и такой подарок?

Он, конечно же, знает, что произошло между нею и Кеннетом. Фраза о причинах для бегства свидетельствует об этом достаточно ясно. И Ричард не осуждает Эмбер. Это приглашение к утренней прогулке — что за ним скрыто? Его, в отличие от приглашения виконта встретиться и объясниться, Эмбер способна принять.

Она отыскала платок, вытерла лицо и взялась за перо, чтобы написать ответы.

— Она ответила!

Кеннет стремительно вошел в библиотеку, размахивая письмом. Уединившаяся на несколько минут, чтобы побыть вдалеке от суматохи, Кейлин с интересом взглянула на брата.

— Мисс Ларк? — уточнила она на всякий случай.

— Да. Она принимает мои извинения. Однако отказывается со мной встречаться.

Кеннет выглядел удрученным.

— Это вполне закономерно, — мягко произнесла Кейлин.

С братом они помирились, свою вину он осознал, нет смысла подогревать ссору.

— Но я ожидал, что она позволит принести извинения лично…

— Девушка опасается. Вполне ожидаемо, как сказал бы Ричард.

— Кстати, а где Ричард? Он не явился к завтраку.

Кейлин махнула рукой:

— Уехал в Рединг, сказал, у него там какие-то дела. И вернется только к вечеру. Не беспокойся за него, Ричард возвратится, он пообещал не исчезать до окончания торжеств. Еще несколько дней мы сможем удерживать эту птичку в клетке. — Кейлин усмехнулась. — А потом он улетит.

— Он какой-то странный в последнее время.

— А по-моему такой, как всегда.

Кеннет пожал плечами. Ричарду свойственны резкие перепады настроения, и его желание побыть подальше от горстки надоевших ему гостей вполне объяснимо. К тому же Кейлин начинала кое о чем подозревать в отношении Ричарда; выводы делать рано, и все же, все же… Впрочем, Кеннету о ее догадках знать уж точно не следует.

— Сегодня у нас обед в саду, — напомнила Кейлин, — а вечером — игра в шарады. И я буду тебе очень благодарна, если ты уделишь внимание Аделии, которой фантастически пренебрегал вчера вечером.

— Хорошо, — кивнул Кеннет.

— Только не води ее далеко в парк, — пробурчала сестра так, чтобы брат не слышал.