О том, что Хан Чури в старших классах училась за границей, Ёнчжун узнал при первой встрече. Конечно, и слово «Канада» было произнесено, но тогда для него это географическое название не значило ничего, кроме того, что оно находится рядом с США. Он помнил еще выступления живущих там актеров-соотечественников, от них осталось не очень приятное впечатление: казалось, они становятся актерами за границей, следуя моде.
Если бы не возникло неизвестно откуда взявшееся имя Мёнсон, то сейчас Ёнчжуну не пришлось бы морщить лоб.
— Значит, твое имя — Июль? Июль, июнь — это все имена служанок.
— Что это значит?
— Знаешь Робинзона Крузо? Ведь он назвал слугу, которого поймал в пятый день недели, Пятницей.
— А, так вы имеете в виду слугу?
— Да. Зато в именах девушек-хозяек обычно есть названия фруктов, как, например, яблоко, персик или банан. Я права, господин режиссер?
Банана повернула голову и посмотрела в сторону Ёнчжуна. Он ничего не ответил.
— О, господину режиссеру хочется выпить водки? Ничего не поделаешь. Ну все, идем пить.
Должно быть, усталость на его лице заметила не только Банана; и Хан Чури тоже подумала об этом.
— Господин режиссер, пойдемте вместе.
Ёнчжун лишь думал о своем, но выражение его лица, очевидно, было воспринято так, будто он в растерянности смотрит на Чури. Вдруг перед его глазами возникла Банана и замахала руками.
— Господин режиссер, так нельзя! Если вы полюбите главную героиню, этому фильму придет конец! Он получится неубедительным!
Ёнчжун посмотрел на часы. Через пятнадцать минут Ёну заканчивал работу.
Ёну сразу взял трубку. Ёнчжун как будто слышал, что служба в строительной отрасли — особая работа. Человек по нескольку месяцев может пропадать на стройке, или, наоборот, ему приходится сиднем сидеть в офисе перед калькулятором. Ёнчжун кратко рассказал о деле.
— Хотелось бы скорей все закончить, и если у тебя есть время, то поезжай в К. и заключи договор о продаже дома.
— В эти дни я сижу в офисе, никуда не могу выйти.
Отказ Ёну оказался коротким, и причина была ясной.
— Да?
Ёнчжун быстро смирялся, когда что-то не получалось, и все из-за того, что, получив отказ, он старался как можно скорей избавиться от неприятного осадка. Он не хотел, чтобы собеседник заметил его состояние, поэтому нарочито сухая интонация, с какой он начал разговор, стала мягче.
— Как твои дела?
— Так себе. Отцовский дом будет продан?
— Да, хочу переписать его тому, кто там сейчас живет.
— Ну что ж, хорошо получилось.
— Но кроме этой женщины нашелся еще один желающий. Оказывается, до того как построили наш дом, на том месте кто-то жил. Ты об этом что-нибудь слышал?
— Я знаю, что отец строил дом на земле, которую купил у родственника, но кто он — даже не представляю.
— У родственника? Тогда, значит, отец того сыщика доводится нам родственником?
Ёнчжун в общих чертах рассказал Ёну о встрече с мужчиной. Пока он рассказывал, его голос стал немного выше, и можно было догадаться, что в это время у него над левой бровью появились две морщины. Ёнчжун терпеть не мог, когда что-то получалось не так, как было задумано. По сравнению с этим трудность самого дела, скорей всего, не представляла собой большую проблему. Если разобраться, то секрет успеха отличников на удивление простой и легкий: они никогда ничего не начинают без подготовки. Как считал Ёну, Ёнчжун определенно воспринимал его как провинциала, но если посмотреть, то и сам брат почти не изменился с детских лет. Даже когда предмет в школе казался неинтересным или не был особо важным, Ёнчжун не мог легко отнестись к заданию, поскольку не был таким плохим учеником, как Ёну, который подписывал свой экзаменационный лист и сразу откладывал его, независимо от того, трудные или легкие выпадали вопросы.
Снова в голосе Ёнчжуна почувствовалась та нарочитая сухость, с которой он начал говорить о деле.
— Отец тебе об этом ничего не сказал?
— О чем?
— О том, что хочет в конце жизни вернуться на родину, как отец того сыщика.
Ёну вместо ответа бросил вопрос:
— А ты об этом не думаешь?
— О чем?
— О том, что и нам, как и тому старику, было бы хорошо найти этот дом? Ведь его построил наш отец.
— Да, но об этом я как-то совсем не думал. А ты?
— Разве мое мнение что-то значит? Ведь старший сын — ты.
Изо рта Ёнчжуна, застигнутого врасплох совершенно неожиданными словами, в свою защиту вырвалась шутка, о которой секунду назад он даже подумать не мог.
— А старший сын в роду разве не ты?
Ёнчжун сразу пожалел, что сказал это, но слова были уже произнесены, и ему ничего не оставалось, как ждать ответа. Ёну ничего не ответил.
— Если тот старик — родственник отца, то и мы с сыщиком, получается, не чужие. Как его зовут?
Ёнчжун нашел визитку, назвал имя Л., и Ёну, как можно было догадаться, некоторое время о чем-то основательно думал.
— Если фамилия Л., то по отцовской линии нет такой родни, и по материнской тоже нет. Я перебрал семью бабушки отца, семьи братьев и сестер матери и отца, но таких не нашел. Как ни думай, но, кажется, кроме жены старшего дяди никто не может быть из этой семьи.
