Ёнчжуну вспомнился Л. со своей ухмылкой и полным ненависти взглядом. Если допустить, что он выполняет последнее желание отца, умершего от старости, и хочет вернуть себе родной дом, очень давно проданный родственнику, то настораживала одна деталь. Отец Л. несколько десятков лет не появлялся на родине. Л. сказал, что возврат родного дома был мечтой всей жизни восьмидесятилетнего старика, все годы скитавшегося на чужбине. И все-таки, у кого отец купил землю? Могло быть и так, что, воспользовавшись ситуацией, при которой хозяин не может вернуться на родину, он не покупал эту землю, а просто взял в аренду. Вот поэтому Л. испытывает ненависть к человеку, владевшему землей его отца, и к поселку тоже не скрывает враждебности.
Ёну думал по-другому. Он сказал, что должен быть посредник, получивший документы на землю, и отец, заплатив определенную сумму, купил ее у него. Если бы отец отнял эту землю, то они должны были бы требовать вернуть ее назад, и покупать ее не было бы резона.
Ёнчжун тоже не отступал от своей версии:
— Эти документы были составлены при японцах, и как узнать, какова их законная сила? Даже если бумаги на землю сохранились, пришлось бы затевать судебную тяжбу. И отец использовал бы это слабое место. Ведь он был прагматичным человеком.
Ёну сразу возразил.
— Должно быть, ты думаешь, что наш отец настолько низкий человек, что мог отнять землю, воспользовавшись чужим промахом?
Ёнчжун взял трубку в другую руку и скривил рот.
— А что, разве отец обладал репутацией такого уж добродетельного человека и с честью прожил жизнь?
Ёну на другом конце провода молчал.
Вдруг у Ёнчжуна появилась совсем другая мысль. А если эта земля принадлежала не отцу Л., а была приданым его сестры, жены старшего дяди? Если только имелась договоренность с дедушкой, то вполне возможно, что отец мог владеть этим участком. Может быть, он оставил Чон Мёнсон дом, равный по цене тех времен стоимости аренды за землю, которой он пользовался даром, и совесть отца осталась чиста?
Ёну эти предположения Ёнчжуна показались совершенно неприемлемыми.
— Я не понимаю, о чем ты вообще говоришь, брат. Вряд ли ты считаешь, что владелец дома — умершая сестра Мёнсон.
— А ты подумай. Почему именно сейчас появился ее родственник? Разве можно назвать это случайностью?
— Конечно.
Ёну вздохнул с таким видом, будто услышал что-то потрясающее.
— Ты хочешь сказать, что сестра Мёнсон жива?
Ёнчжун вдруг ничего не смог ответить. Не потому, что замечание Ёну было верным, а потому, что звучание слов «Мёнсон жива» вызвало в нем легкую дрожь.
— Брат, отец отдал дом не сестре Мёнсон, а какой-то женщине по имени Чон Мёнсон, чтобы рассчитаться с долгами. Но по каким-то обстоятельствам, которых и отец не знал, Чон Мёнсон пропала без вести. Поэтому дом можно продать подходящему человеку, а если Чон Мёнсон не найдется, то ты заберешь эти деньги. Думай, что это наследство, и все. Просто, поэтому и хорошо.
Изо рта Ёнчжуна, с трудом сдерживавшего молчание, наконец вырвались саркастические слова:
— Вот поэтому тебя и считают наивным ребенком.
Ёну вспомнил, как Ёнчжун в детстве смеялся над ним. Отец доверял только старшему сыну, и хвалил тоже только его, но Ёнчжун никогда не принимал его сторону. Если характер Ёну был таким простым, что он до конца не мог расстаться с тем, кому поверил один раз, и отдавал себя тому полностью, то Ёнчжун отличался холодностью и склонностью анализировать, и при этом у него была сильной оборона, позволяющая ему сравнительно легко воспринимать даже неожиданное предательство. И эту черту, имевшуюся и в характере отца, нельзя было не признать. Отец и старший брат принадлежали к одной категории людей, и Ёну не помнил, чтобы когда-нибудь он вступал в их беседу как равный или участвовал в принятии какого-то совместного решения. И в других делах было точно так же. Но если говорить именно об отце, то в спорах о нем с Ёнчжуном, которого невозможно было победить, Ёну не хотел раскрывать своих сокровенных мыслей.
Когда Ёнчжун сказал о звонке Чхве Ыгиля, Ёну не только легко вспомнил его, но и сразу ответил:
— У этой семьи наглости хватает.
— Ты же видел оставленный отцом документ, содержащий обязательство? А не имеет ли отношение к этой семье тот Чхве, кто поставил печать на нем?
— А, ты об этом?
Ёну ответил так, будто не придает этому значения.
— Ты же знаешь, что наш дом, кроме хозяйской постройки, полностью был куплен семьей Чхве, хотя отец и представлен доверенным лицом. Так составили документ при заключении сделки.
С этим и Ёнчжун был согласен. В любом случае, все, что касалось К., Ёну помнил лучше Ёнчжуна, и это было правдой.
