Произнесенное в задних рядах слово эхом разнеслось по пивной. Возницы, носильщики, жестянщики, скорняки, дубильщики, кузнецы, сапожники отодвинулись от Петрониуса. Он склонился к Питеру, схватил его за руку и вытащил из-под стола. Посиневший язык подмастерья виднелся между зубов, глаза были неестественно выпучены. Питер был мертв.
«Яд, — пронеслось в голове Петрониуса, — яд в пиве!»
— Убийца! — повторились крики.
— Убийца!
Кто-то схватил Петрониуса за плечо и оторвал от Питера. Художник узнал монаха, шепеляво повторявшего обвинение. Посетители медленно окружали Петрониуса. Он смотрел им в глаза, ошеломленный произошедшим, и видел лишь ненависть и жажду расправы. Только присутствие монаха сдерживало толпу.
Питер хотел что-то сообщить ему, но он не слушал. Теперь Петрониус понимал, чего боялся его товарищ.
— Я не делал этого! — защищался художник, однако его голос звучал робко и неуверенно.
Наконец монах отпустил Петрониуса и громовым голосом заявил:
— Опальные останутся опальными, осужденные — осужденными, проклятые — проклятыми.
Будто по команде из первых рядов раздались крики:
— Повесить его!
Петрониус закрыл лицо руками. Градом посыпались удары и пинки.
Неожиданно громкий голос заставил толпу застыть и отступить от Петрониуса.
— Почему вы нападаете на невинного? Лучше по справедливости накажите виновников. Я видел, что художник ничего не делал. Истинные убийцы уже скрылись!
На пороге стоял патер Иоганнес Берле. Он указал рукой на выход.
— Они направились туда. Рыжий бородач и его сообщник, тощий, в черной куртке.
Группа мужчин с готовностью устремилась за беглецами. Патер Берле подошел к Петрониусу, наклонился к нему и тронул за руку:
— Встань, сын мой! С тобой в этом городе больше не случится ничего плохого.
Петрониус с трудом поднялся. Спина болела от ударов, на губах чувствовался солоноватый вкус крови.
Инквизитор положил на плечо Петрониуса руку и тихо прошептал:
— Надо уходить, я не знаю, как долго смогу удерживать толпу, готовую расправиться с вами.
Обращаясь к посетителям, Берле громко сказал:
— Отнесите умершего в кладбищенскую церковь и положите на носилки. Через три дня мы воздадим ему все почести. А этого человека оставьте в покое. Он невиновен.
Монах повел Петрониуса к выходу, где их остановила Зита:
— А кто заплатит за мертвого, да еще и за живого?
Петрониус вытащил из-за пояса кошелек, порылся в нем и достал две монеты, которые с лихвой оплатили все. Затем патер быстро вытолкнул его за дверь. Когда они оказались на улице, неподалеку мелькнула чья-то тень — человек споткнулся и выронил палку. Петрониус узнал ее по характерному набалдашнику.
Прохладный вечерний ветер благотворно подействовал на художника. Он постепенно приходил в себя.
Неожиданно патер Берле остановился.
— Думаю, я оказал вам большую услугу. Без моего вмешательства вы уже висели бы на этом крюке.
Он кивнул на крюки прямо над вывеской трактира, на которых в старые добрые времена закрепляли флаги и гербы. Петрониус не знал, что ему делать — радоваться или плакать.
— Вы знаете, что невиновны, и я знаю. Но люди думают, что вы отравили своего товарища, и будут верить в это завтра, и послезавтра, и через неделю. Проявите благоразумие, Петрониус Орис! Одно мое слово — и крюк ваш.
Петрониус догадывался, куда клонит патер Берле.
— Тогда я буду висеть далеко от ладана ваших кающихся и выше, чем слава продавцов душ с их искуплением грехов.
Патер сдержанно рассмеялся:
— Ну, по крайней мере чувство юмора вам не отбили. Однако не забывайте обо мне.
С этими словами он ушел, оставив художника на улице одного. Сутана патера прошелестела по переулку.
Неожиданно Петрониус услышал за спиной стук дерева по мостовой. Это Длинный Цуидер поднял свою палку.
— Теперь ты у него в руках, Петрониус! — прокомментировал нищий. — Поверь мне, ты будешь целовать его руки и мыть его ноги… и не только это!
Петрониус стоял перед домом мастера и смотрел на ступеньки, ведущие к двери. После того, что произошло в трактире, они казались ему непреодолимыми.
Похоже, Петрониус действительно притягивает к себе несчастья, как мед пчел. Прав был Майнхард, но он уже мертв. Только в присутствии Петрониуса происходят такие странные события.
На чьей совести смерть Майнхарда, Петрониус знал. Но Питер? Кому понадобилось убивать ученика художника? Причастен ли к этому мастер Босх? Что думать? Можно ли поговорить о случившемся с другими подмастерьями? Или среди них скрывается предатель, доносящий кому-то обо всем, что происходит в доме?
Все смешалось в голове у Петрониуса. Надо заснуть, закрыть глаза и ни о чем не думать.
Подмастерье сделал два шага вверх по ступенькам и нажал на ручку. Дверь была не заперта, что очень удивило художника. Все наверняка уже отдыхают. Обычно ученики спали на втором этаже в маленьких комнатках. Роскошь, дарованная мастером.
Усталость, боль и подавленность как рукой сняло. Петрониус насторожился. Что означает открытая дверь? Может, в дом проник вор? Или виновата просто чья-то забывчивость?
