Снаружи раздался звук ударов. Выглянув из окна, я увидела, что Мальчишка внял моему совету и теперь ремонтирует курятник. Будем разводить кур. Согнувшись в три погибели, парень прибивал проволоку к раме. Он поднял воротник, защищаясь от суховея. Вокруг него располагалось все то, о чем только может мечтать фермер
Пятнадцатое августа. Ровно год назад в этот день я готовила торт. Я решила в память о том дне и сегодня испечь торт. Я взяла с нижней полки кухонного шкафчика для посуды большую желтую миску. Не исключено, что после освобождения я смогу написать книгу
Просмотрев список покупок, Аноним поинтересовался:
– Намечается какое-то торжество?
Впрочем, он недостаточно пытлив. По службе ему не продвинуться. Аноним идет по жизни, зная достаточно, но не больше необходимого. Возможно, вполне здоровое отношение к жизни. Что бы он ни думал насчет моей затеи, Аноним достал все, что смог. Поесть он любит. Пожалуй, он единственный человек в Великобритании, которому удалось прибавить в весе за период засухи. Мука дорогая, но достать ее просто. Раздобыть сахар, если вы довольствуетесь неочищенным, тоже не составляет труда. Куры вполне довольны тем, что могут найти, роясь в пыли. Мы явно превращаемся в нацию, чей рацион основывается на яйцах, которые несут куры, находящие себе корм на свободе. Я попыталась сама сбить масло из молока Анны-Лизы.
Продукты были разложены на столе. Все это напомнило мне уроки кулинарии в школе. Мы мыли руки, кстати говоря, не особенно тщательно, и надевали жесткие передники из клеенчатого материала. Мы читали рецепт, написанный на белой доске. Диана Рейд на кулинарии сидела рядом со мной. Мы потеряли друг друга из виду прежде, чем я переехала в Велл. Мне интересно было знать, читала ли Диана обо мне в газетах, рассказывала ли она сотрудникам в офисе, что когда-то мы вместе сидели на уроках кулинарии. И теперь ее коллеги думают: я работаю с женщиной, которая училась в школе вместе с той странной особой, которая возомнила себя избранной и утопила собственного внука в озере. Они будут ощущать тот легкий нервный трепет, который испытывают люди, оказываясь рядом с безумием.
Ложкой я отделила немного масла от большого куска, затем отскребла его и бросила на дно миски. Весов у меня не было, и сахар я отмерила столовой ложкой. Сахар надо брать ложками без горки, а муку – с горкой. Мама говорила, что в каждой такой ложке – двадцать пять граммов. Нет, на самом деле мама говорила об унциях, это я уже сама за нее додумала. Я больше не слышу голоса матери. Это хорошо. Хотя у нас хватало разногласий в жизни, мне бы не хотелось, чтобы она видела, как ее дочь печет торт для мертвеца.
Взбивать сахар и сливочное масло – трудное дело. Когда-то я накачала мускулы, держа овец во время стрижки и перевозя в тачке камни, которые шли на ремонт ограды фруктового сада. Но былая сила давно уже пропала. Мне пришлось растопить масло на «Рейберне». Так показалось гораздо легче. Я часто перекладывала ложку из руки в руку, чтобы мышцы не так болели. Взбив крем, я разбила яйца и вылила их в миску. Затем слегка помешала содержимое венчиком и осторожно принялась выливать их в смесь сахара и масла. Сначала все выглядело вполне прилично. Смесь показалась мне воздушной и вязкой, напоминавшей корнуэльский крем, который пожилые леди когда-то подавали на церковные праздники вместе с пшеничными лепешками и вареньем, над которым кружили осы. Сегодня я была полна воспоминаний. Но потом Рут слишком поторопилась с яйцами, и в тесте образовались липкие комки, которые никак не хотели размешиваться. Мука спасла дело, но у меня не было дрожжей. Теперь мне казалось, что тесто получится безжизненное и безвоздушное, словно сухое печенье. За секунду торт, который я готовила, из объекта любви превратился в предмет ненависти. Я едва удержалась от того, чтобы запустить миской в стену, желая выплеснуть на нее эту смесь выживания и горя.
