В руки археолога-любителя случайно попадает старый портфель с ксерокопиями старинных документов, в которых говорится о попытках Штаба корпуса жандармов Российской империи отыскать на территории Смоленской губернии часть казны наполеоновской императорской канцелярии. Заинтригованный, археолог предлагает своему другу принять участие в поисках так и не найденного клада. Друзья отправляются в экспедицию, но очень скоро выясняется, что кладом заинтересовались не только они…
Как вы полагаете, в каких случаях люди у нас в России попадают в самые неожиданные и головоломные авантюры? С покупки билета в одну из экзотических стран? С неожиданного лотерейного выигрыша? Или со встречи в уличной пивной со случайно заглянувшим туда американским миллиардером? А вот и нет! Лично моя головокружительная одиссея началась одиннадцатого августа 2004-го года буквально на ровном месте. Причём день тот был совершенно заурядным, ничем не хуже и не лучше прочих. В работе у меня образовался двухдневный перерыв, и чтобы как-то забить время хоть каким-то делом, я отправился в гости к своему школьному ещё приятелю Михаилу Воркунову.
Всё же неплохо быть преподавателем в институте, это я про него хочу сказать. Зимой приличные по длительности каникулы полагаются, а летом так и вообще по два месяца гулять можно! Правда, он теперь не слишком гуляет, финансовые возможности не позволяют. Зимой натаскивает двоечников, а летом подряжается в ремонтную бригаду – чистит и красит своё же институтское здание. А тот августовский день был и для него и для меня просто приятным исключением из прочих хмурых будней. Мы встретились с ним вскоре после обеда в районе гостиницы Останкинская, и неспешно болтая о чём-то несущественном, отправились в тихий и малоизвестный уголок Москвы, который и по сию пору называется Детский парк имени Дзержинского.
Согласитесь, ныне странно читать на вывеске детского учреждения именно эту фамилию. Вроде бы по всей столице с Дзержинским в девяностые годы боролись беспощадно. Выкорчевали его имя, кажется, абсолютно везде. А здесь вот почему-то забыли. Почему же? А, знаю! Наверное, детям на память оставили. Чтобы те, чуть повзрослев, поинтересовались у своих родителей: – А кто такой был этот знаменитый Феликс Эдмундович? И те, по идее, должны им сказать в ответ, что это был лютый и безжалостный большевик, который хватал их бабушек и дедушек прямо на улице и без суда и следствия расстреливал в подвалах Лубянки. То-то детишки удивились бы. И догадались своим ещё детским умишком, что если хочешь, чтобы твоим именем назвали парк или улицу, то надо будет обязательно расстрелять тысяч двадцать жителей страны, чтобы гарантированно прославиться в веках!
Впрочем, это я так, к слову. Просто у самого такие мысли возникли, когда мы проходили между двумя свежепобеленными колонами, обозначающими вход в этот относительно небольшой, но уютный парк. Впрочем, хоть он и невелик по размеру, но свою функцию довольно редкого в Москве места, где можно бесхитростно отдохнуть и слегка развеяться, он выполняет исправно. А мы с приятелем, собственно, и хотели перевести дух от той непрерывной гонки, которую жизнь в столице навязывает всем её жителям почти без исключения. Обогнув центральный прудик парка, мы устроились подле него на своеобразном мысе, выдающемся к центру водоёма. Раньше здесь стояло только несколько ободранных скамеечек, а теперь раскинулось кафе, под навесами которого можно было посидеть с известным комфортом.
– Не нравится мне твой вид, Александр, – заявил Михаил, усаживаясь рядом со мной и с наслаждением отхлёбывая из кружки добрый глоток пива. Какой-то ты в последнее время стал хмурый, тощий и злой.
– Что делать, – отмахнулся я, не всем так везёт, как некоторым. От меня жена ушла, а ты наоборот женился. Вот я и смотрю, что ты явно прибавил пару-тройку килограммов.
– Какой там пару, – смущённо огладил свою раздавшуюся талию Михаил, – животик растёт не по дням, а по часам!
– Питаешься неправильно, углеводов много потребляешь, – заметил я. Так что давай закажем сейчас шашлычок, позволим себе хоть сегодня покушать всласть.
– Ух-х, – яростно потёр ладонями Михаил, – и в самом деле, что жмотничать? А то наши деньги, сколько их не зарабатывай, всё равно тают на глазах! Прямо не знаю, что и делать. То, что такими трудами заработали при социализме наши родители и мы сами, разом обратилось в прах! И как теперь быть, я просто ума не приложу? Пенсия-то и нам маячит, она не за горами, и выходит, что к старости мы останемся вообще с голой задницей?
– Ну, до старости нам ещё далеко, – возразил я, – что-нибудь придумаем.
