— Обеды я вам по-прежнему гарантирую. Сам, с вашего разрешения, получаю истинное удовольствие от приобщения к секретам императорской кухни.
— Жалкое подобие.
— Не могу оспорить ваше мнение. Надеюсь в будущем попасть на один из ваших приемов во дворце.
— Успокаиваете?
— Нет. Поверьте, сделаю все возможное, чтобы пожелание стало реальностью.
— Наше путешествие с этого момента потеряло больше половины своей привлекательности, — с сожалением проговорил Сан-Ком.
— Ваше высочество расстроено, что более крупных ставок уже не будет? — с улыбкой спросил Каянов.
— Я просто понял, что для вас не соперник.
— Совершенству нет предела, а с основными приемами вы знакомы. Кое-что я могу вам показать, если это не затрагивает вашего самолюбия.
— На сегодня с меня уроков хватит.
Постепенно жизнь в каюте отшельников снова вошла в свою обычную колею. Беседы на отвлеченные темы. Прогулки в трюме. Просмотр фильмов, имеющихся на борту, и комментарии к ним по эпизодам, удивившим одного из зрителей. Через неделю Сан-Ком согласился брать уроки игры в серт, строго оговорив их оплату. Разговоры между ним и Каяновым стали более доверительными, и разведчик узнал много нюансов из жизни высшего света империи.
В один из дней, после окончания очередного прыжка, он вошел в каюту и с порога проговорил:
— Собирайтесь, ваше высочество. Наша станция принимает передачу нескольких имперских каналов. Вы сможете определиться по месту и узнать последние новости.
— Я вам верю, мазан полковник. В выходе в открытый космос нет никакой необходимости. Если можно, то прошу переключить передачу каналов на наш голограф.
Правительственные и частные каналы славили мудрость императора и непобедимость его звездного флота, передавали концерты и комедии, демонстрировали ввод в строй новых крейсеров и ракет, не знающих промаха. Как обычно во время войны, шло повседневное запудривание мозгов, жестко регламентированное цензурой военного времени.
Пожалуй, единственно полезной информацией послужил показ банкета в императорском дворце по случаю разгрома флота солнечников в четвертом секторе.
Каянов не столько смотрел на экран, сколько внимательно наблюдал за реакцией Сан-Кома.
Лицо пленника на одно мгновение резко изменилось. Он непроизвольно подался всем корпусом к экрану в момент демонстрации банкета.
Пятнадцатисекундный репортаж в скромном помещении, за бедно накрытым столом, как отметил для себя разведчик. Пропаганда демонстрировала обычным гражданам, что дворец тоже несет бремя тягот войны.
— Вы ведете запись передач? — не отрываясь от экрана, спросил пленник.
— Да, — ответил Каянов.
— Позже мне нужно будет просмотреть дополнительно некоторые фрагменты.
— Императорский банкет?
— Да, и его тоже.
Четыре часа транспортник провисел неподвижно в зоне приема.
— Вполне достаточно, — по истечении этого времени произнес Сан-Ком, все более безразлично глядя на экран.
Откинувшись на стенку каюты спиной и закрыв глаза, он некоторое время оставался неподвижным. Похоже, прогонял мысленным взором картины увиденного и вновь давал им оценку.
Каянов молчал, ожидая реакции на полученную информацию.
— Я хочу еще раз просмотреть три фрагмента из того, что мы видели, — не открывая глаз, проговорил пленник. — Императорский банкет, эпизод проводов десантной бригады на площади в Сомоде и концерт из театра на Ритаки. Лучше принесите кристалл записи, — видя, что Каянов потянулся к кнопке внутренней связи, попросил имперец. — Нам нужно будет просмотреть сцены несколько раз и в замедленном режиме. Учитывая вашу нелюбовь к случайностям, возьмите всю запись полностью.
— Я отдаю приказ начать разгон, — проговорил он. — У нас остался до места высадки всего один прыжок.
— Поступайте, как считаете нужным.
Прогулка до рубки корабля и обратно заняла не больше десяти минут, а еще через минуту экран голографа уже повторно демонстрировал императорский банкет в режиме замедленного воспроизведения.
— Увидели что-то интересное? — спросил Каянов.
— И довольно много, — прозвучало в ответ. — Во-первых, это не банкетный зал. Это помещение, где все приглашенные собираются прежде, чем туда попасть. Съемку разрешили с какой-то определенной целью. Например, продемонстрировать спартанскую жизнь высшего общества. Мужчины все в мундирах. Женщины одеты скромно и с минимумом своих обычных побрякушек. Дядя не ест тугов, даже их запаха не переносит, а всего в метре от него их целое блюдо. Набор вин беден, обслуги за императорским креслом нет, но не это главное. Здесь отсутствует несколько лиц. Нет министра общественного контроля.
— Психокоррекция общества?
— Да. Отсутствуют начальники контрразведки и полиции, нет еще двоих шепчущих, их имена вам ничего не скажут. Но самое главное то, о чем говорят вот эти две докомы.
— Ничего не слышу, музыка забивает разговор, — признался разведчик. — Можно попытаться отфильтровать лишний шум.
— Не услышите. Микрофоны установлены специально таким образом. Слух здесь абсолютно не нужен. Все и так отчетливо видно.
— Но вы сказали, что слушали разговор.