— Все готово, мазан.
— Вызывай своих. Пусть грузят, — прикрикнул, судя по интонации голоса, военный, скорее всего тот самый Шенк с «Коварного», отвечающий за доставку груза.
Еще через несколько минут послышались приближающиеся шаги. Контейнер закачался, поднятый руками грузчиков.
— Поехали на новое место службы, — пробормотал Колдун, вновь погружаясь в состояние транса.
— Как он? — спросил, подойдя, офицер.
— Похоже, все в порядке, мазан капитан, — ответил солдат, задрав голову и продолжая поить диверсанта. — Прилетел прямиком из ада. С головой, возможно, не все благополучно, но внешне целехонек.
— Что вообще тут было, мазан капитан? — спросил второй солдат.
— Рубан их знает, этих солнечников. Фанатики. Подорвали сами себя.
— Не похоже, — с сомнением проговорил солдат. — Слишком мощный взрыв. В радиусе пяти стомов ничего живого. От передового отряда вообще никого не нашли, а этот лежит на границе воронки и цел.
— Не твое дело думать, — оборвал солдата капитан. — Нечего с ним церемониться. Поднимайте его и везите к майору О-Каму из контрразведки. Пусть он с этим и разбирается.
— Слушаюсь, мазан.
Солдаты подхватили под мышки Самума и, легко подняв, понесли к открытому вездеходу, стоящему невдалеке, на котором, по всей видимости, и приехали.
Лежа на заднем сиденье в идущей по песку машине, психолог незаметно провел диагностику своего тела. Все было в полном порядке. Босу сработал очень аккуратно. Ни переломов, ни внутренних кровотечений, ни боли. Мелкие ожоги на руках и ногах да саднящая ссадина на левой щеке не в счет.
«Топтер, что ли, прислали бы», — подумал Самум, изнывая от палящего зноя, но тут же вспомнил, что он недавно устроил на посадочной площадке гаюнов, и тяжело вздохнул.
Винтокрыл все же вскоре появился и совершил посадку недалеко за барханами. Рация вездехода пискнула вызовом. Солдаты, получив приказ, изменили курс, направив вездеход к приземлившейся машине.
Встречающих было двое. Крепкие штурмовики дожидались пленника, стоя в тени машины.
Диверсант решил не разыгрывать из себя жертву взрыва. Когда вездеход остановился, он самостоятельно выбрался из него на песок, где тут же был тщательно обыскан и окольцован наручниками. Толчок в спину — и через минуту диверсант уже сидел между двумя сопровождающими в десантном отделении летательного аппарата.
Полет длился недолго. В распахнувшийся после посадки люк дохнуло жаром. Лучи Хохайя ненадолго ослепили пленника, но, привыкнув, он увидел знакомый пейзаж. Площадка для топтеров, невдалеке — палаточный город, к которому штурмовики и повели пленника. Единственной разницей с предыдущей картиной было отсутствие рядом с раскинувшимся лагерем огромных туш транспортников.
«Молодцы, быстро учатся», — мелькнуло в голове у психолога, вспомнившего свой недавний ночной налет.
— Господин майор, солнечник доставлен, — донесся до диверсанта из-за тонкой стенки купола доклад вошедшего туда штурмовика.
— Как он?
— Внешне в полном порядке.
— Давайте его сюда.
Полог, закрывающий вход в купол, открылся, и появившийся в проеме штурмовик махнул своему товарищу рукой. Получив очередной толчок в плечо, Самум вошел под купол и огляделся. Внутри все было по походному. Раскладная кровать, стулья, стол, за которым сидел сухощавый гаюн в полевой армейской форме. На столешнице блок голографа, аппарат связи с развернутой антенной.
— Присаживайтесь, — предложил хозяин палатки, указывая на стул, стоящий напротив него через стол. — Снимите наручники и можете быть свободны, — отдал он распоряжение конвойным.
Браслеты были сняты, и, растирая запястья, диверсант занял предложенное ему место.
В куполе у контрразведчика было прохладно. Дышалось легко.
— Воды? — вежливо предложил хозяин.
— Не откажусь, — ответил Самум и, получив охлажденный напиток, с удовольствием начал пить.
Все время, пока пленник пил, контрразведчик внимательно наблюдал за ним.
— Поговорим, — дождавшись, пока стакан опустел, предложил майор, одновременно вкладывая в слово и утвердительную, и вопросительную интонацию.
— Можно, — односложно ответил Самум.
— Каков состав вашей группы?
— Восемь человек.
— Цель заброски?
— Поиски артефактов.
— А конкретнее?
— Вы хотите жить? — вопросом на вопрос ответил Самум.
О-Кам на какое-то время даже растерялся, но потом его лицо пошло красными пятнами от гнева.
— Вы мне угрожаете?
— Нет, майор. Дело в том, что чем больше вы зададите мне вопросов и чем полнее я на них отвечу, тем короче будет ваша и моя жизнь. Причем ваша в первую очередь.
— Но отвечать придется.
— Конечно, но не вам и не здесь.
— Я могу тебя расстрелять прямо сейчас. — Лицо гаюна превратилось в злобную маску.
— Не можете. У меня есть слово для императора.
Сакраментальная фраза была произнесена. Теперь личность пленника была неприкосновенна.
Лицо майора изменило выражение. Он ненадолго задумался, а потом включил какой-то прибор.
— Сейчас пойдет запись. Повторишь, что имеешь слово для императора. Ты — солнечник и можешь не знать — если твое сообщение будет признано несущественным, то тебя ожидает долгая и мучительная смерть.
— Я знаю об этом.