При пожаре 1700 года, то есть во времена Петра I, он упал и разбился. Причем громадные обломки 30 лет никто не убирал, и они валялись буквально у порога царских палат. И это в то время, когда Петр ездил по церквям и обдирал там звонницы, чтобы из металла лить пушки. Интересно?
А при последующих царях вес металла в Царь-колоколе еще дважды увеличивали, ничуть не заботясь о том, будет ли такая чудовищная масса вообще звучать.
И заметь! – Ваня поднял указательный палец. – Наполеон много чего вывез из Москвы, но на Царь-колокол даже не покушался. Вот что значит маскировка!
– Ладно, – сказал я, чтобы как-то остановить поток Ваниного энтузиазма. – Верю. А что по нашему делу?
– Все просто, – пожал плечами Зайкин.
– Да ну?
– Ну да. Мы уже вызвали МЧС. Теперь ждем.
В ходе дальнейшего, несколько сумбурного разговора, выяснилось следующее.
Царь-пушка, к которой нас отсылал код бенедектинского монаха, представляет собой громадный металлический цилиндр, длиной 5,34 метра и весом почти 40 тонн. Нарядный лафет, который, собственно, и придает этому бронзовому стакану вид привычной нам пушки, отлит на 250 лет позже. (Пушка – в 1586 году по замыслу Бориса Годунова, который был в то время соправителем царя Федора Иоанновича, а лафет – в 1836 году по указу Николая I).
Таким образом, собственно пушка и лафет – два отдельных произведения литейного искусства, и поскольку расшифрованный код отсылал нас к артиллерийскому орудию, лафет из зоны поисков можно исключить.
Царь-пушка
На пушке имеется три литых надписи, но Николай I позаботился установить ствол так, чтобы с земли прочесть их было невозможно. Путеводитель, правда, заботливо сообщает обо всем, что отлито на бронзе в стародавние времена. Но нам, если речь зайдет о расшифровке, понадобится не только общий смысл, но и точное расположение букв в каждой надписи и в каждой строке.
– Понятно, – сказал я. – А МЧС зачем понадобилось вызывать?
– А ты сам подумай: где в этой пушке можно что-то спрятать?
– В стволе?
– Ну да. А как мы при всей этой публике в ствол полезем?
– Действительно.
– Вот и пришлось звонить и сообщать, что Царь-пушка заминирована. Сейчас приедут, выставят оцепление… Да не делай ты такие большие глаза! Все равно без специального инструмента нам из пушки ничего не достать. Там длина больше 5 метров!
Я представил, какой тарарам разразится в средствах массовой информации, если сообщение о минировании дойдет до слуха хотя бы одного журналиста, и схватился за телефон.
* * *
Надо отдать должное сотрудникам МЧС – среагировали они быстро и адекватно. Прибывший наряд не имел на себе никаких опознавательных знаков своего министерства, и был облачен в банальные рабочие спецовки.
Без суеты и лишнего шума, они установили стремянки и сделали вид, что протирают историческую достопримечательность от следов жизнедеятельности городских птиц. И когда публика перестала обращать внимание на столь обыденные действия, ловко запустили в жерло ствола какие-то свои хитрые приспособления.
– Что-то есть, – не поворачивая головы в мою сторону, произнес МЧСовский командир, стоявший в стороне и изображавший праздного джентльмена с телефоном.
– Достать сможете?
– Обижаешь.
Буквально через пару минут фальшивые рабочие свернули деятельность по очистке старинной бронзы, а мне в руки лег тяжеловатый сверток, укутанный в несколько слоев чего-то промасленного.
– Пойдем в дежурку, – все так же безучастно произнес праздный джентльмен, наблюдая как его подопечные уносят стремянки. – Распишешься в получении.
– Охотно, – согласился я. Мне не терпелось развернуть находку, а делать это лучше в закрытом помещении, подальше от посторонних взглядов.
Вскрывать таинственный сверток мы решили на секретной конспиративной квартире. По крайней мере так было объявлено гражданке Сербии, которая выразила настойчивое желание отправиться вместе с нами.
На самом деле в роли секретной и конспиративной выступала квартира наших с Ленкой родителей. В этих сомнительных по благоустройству апартаментах предки появлялись редко, потому что большую часть времени проводили в различных археологических экспедициях, а в промежутках посещали разнообразные археологические же симпозиумы, съезды, слеты и прочие научные шабаши.
Тратить время на выбор мебели родители считали делом смешным и непродуктивным. Так что при покупке обстановки просто зашли в ближайший мебельный магазин и потыкали пальцем в каталог, предъявив к покупкам всего два требования: чтобы было прочно, и чтобы внешним видом не оскорбляло их неприхотливый походно-полевой вкус.
В общем, помещение для наших целей подходило по всем параметрам. Во-первых, проследить его связь с нашей конторой было практически невозможно – с родителями я общался в основном по скайпу, а жил на съемной квартире (Ленка – у бабушки). Во-вторых, здесь гарантированно не могло оказаться посторонних, а 16-й этаж надежно защищал от любителей подсматривать в окна.
