— В подобном деле вы самый компетентный судья! Мистер Джозеф Слогуд, или Жильберт Арнольд, или как его там, не особенно обрадовался, когда увидел меня. Он скрывает свое настоящее имя, а это подозрительно! Он очень испугался и даже обозлился, когда я намекнул ему на то, что видел его в Лисльвуде, и начал отрицать, что Слогуд и браконьер Арнольд — это одно лицо. Когда я попросил представить меня его сыну, он стал было изворачиваться, лгать и в конце концов отказал мне в моей просьбе. Тут-то я окончательно утвердился в своих подозрениях и приготовил ему отличную ловушку: я покинул его, но добился свидания с молодым человеком…Несчастное создание! Бедный жалкий ребенок! Кто бы он ни был, на кого бы ни казался похож, это не сын Жильберта Арнольда.
— О, умоляю вас, говорите яснее!
— Я не могу сказать ничего яснее этого! — возразил Варней. — Я в состоянии лишь повторить еще раз: мне кажется, что молодой человек, живущий у бывшего браконьера и мнимого методического священника Жильберта, — не его сын. Полагаю, его родители занимали высокое положение в свете и стали жертвою какого-нибудь заговора, в котором главную роль играл этот самый Арнольд… Вот и все, что я знаю! Я не могу сказать вам ничего больше, пока вы сами не посмотрите на этого симпатичного юношу!
— О, сейчас же отведите меня к нему! Неизвестность тяжелее самой смерти!
— Да, но вы должны иметь терпение… вы должны владеть собою! В подобных обстоятельствах нельзя действовать слишком быстро: один неверный шаг может погубить все дело. Осторожность здесь просто необходима. К тому же примите к сведению, что нам придется бороться со страшным хитрецом и лицемером. Нельзя приступать к делу до вашего свидания с молодым человеком. И здесь я вполне полагаюсь на ваш материнский инстинкт. Внимательно посмотрите на юношу, поговорите с ним… изучите каждую черту его лица, каждый его жест, и если после этого вы скажете: «Гранвиль Варней, это мой сын, сэр Руперт Лисль!» — я переверну небо и землю, чтобы доказать это свету и помочь вам вернуть вашего сына! До этих пор мы ничего не сможем предпринять: нашей отправной точкой будет минута, когда вы, миссис, дадите ответ на этот вопрос. Придется куда-нибудь удалить Арнольда, чтобы вы могли увидеться с молодым человеком. Это может устроить мой слуга Соломон, если вам будет угодно, то сегодня же вечером. Если я ошибся и напрасно заставил вас страдать и волноваться, простите мне мою невольную вину. В случае же, если вам с моей помощью удастся разгадать эту тайну…
— То я… буду вам глубоко благодарна! Мой сын станет и вашим сыном; все его состояние будет и вашим состоянием, как и наш дом.
— Достаточно, достаточно, — весело перебил ее майор. — Милостивая государыня, я попросил бы вас отдохнуть, прилечь на пару часов. Я пришлю вам что-нибудь прохладительное и немного мадеры, которая пережила столько же переездов, сколько и я сам; убедительно прошу вас подкрепить свои силы: не забудьте, что вечером вам предстоит принять решение, от которого будут зависеть все наши последующие действия! Прощайте же, миссис Вальдзингам, до наступления сумерек!
Майор взял руки Клэрибелль и дружески пожал их. Он принял самый кроткий и внушительный вид, а его шелковистые волосы, блестевшие на солнце, сделали его красивое лицо еще привлекательнее.
Достойнейший камердинер майора Соломон весьма ловко удалил мнимого проповедника из дома на довольно продолжительный срок. Уже смеркалось, когда миссис Вальдзингам с майором отправились в его щегольском кэбе в Ольд-Кент-Рид; майор Варней остановил кучера на углу переулка, в конце которого виднелась часовня.
— А теперь, миссис Вальдзингам, — сказал Гранвиль, — дайте вашу руку; до квартиры Слогуда мы дойдем пешком. Я отослал кэб несколько из опасения, что ваш бывший сторож, вернувшись раньше времени, может узнать, что мы у него.
Клэрибелль, казалось, не слушала Варнея. Она отрешенно шла вперед и вдруг, остановившись, положила руку на плечо майора и спросила со странной решимостью:
— Майор Варней, скажите!.. Молодой человек, которого я увижу сейчас… это мой сын?
Взошла луна, и ее матовый свет озарил красивое бледное лицо Варнея, так что он теперь казался еще интереснее, чем днем. Майор бросил на свою спутницу проницательный взгляд и ответил ей с достоинством:
— Миссис Вальдзингам, вы одиноки, беспомощны, к тому же вы вдова моего дорогого друга; поверьте, я не способен обмануть вас, и потому я говорю вам: я думаю, что это ваш сын, сэр Руперт Лисль!
Она вздохнула с видимым облегчением и быстро пошла вперед.
— Мы пришли! — сказал ей майор, остановившись у садовой калитки и дергая шнурок звонка.
На звон выбежал Соломон.
— Ну что, все в порядке? — спросил майор, когда слуга торопливо открыл калитку.
— Да, сэр, он поехал в Гэмпстедт. Я принес ему записку от председателя общества, в которой его просят произнести речь. Он вернется не раньше чем через два часа, да еще не сразу найдет место сходки.
